Исай Абрамович - Взгляды

Вся характеристика интеллигенции, данная в вышеприведенной выдержке Лениным, находится в противоречии с такими его ярлыками как «буржуазная», «мелкобуржуазная» и т. п. Если бы интеллигенция принадлежала к враждебным классам, то к ней не были бы применимы такие эпитеты, как «не понявшей», «не забывшей», «не научившейся» и т. д.

Не только интеллигенция, слой чувствительный, впадала в панику в условиях 1918–1919 годов. Нужно было это понять. Кому же было это понять, если не вождям революции? Нужно было не третировать интеллигенцию, а помочь ей вырваться из обстановки путаницы и страха. Создать обстановку и не материальную, а моральную должны были большевики. Но и объективные условия жестокой с обеих сторон гражданской войны необходимо учитывать тоже. В 1918-1919-х годах, в обстановке враждебного отношения к большевикам всех политических направлений, включая меньшевиков, эсеров и даже профсоюзов, всякий упрек интеллигенции в адрес большевиков мог быть воспринят как враждебный акт. Любая критика, направленная на ограничение крайностей революции, воспринималась тогда большевиками как контрреволюционный выпад классового врага и вызывала соответствующий отпор. Бердяев, по-видимому, был прав, когда утверждал, что: «В новом коммунистическом типе мотивы силы и власти вытеснили старые мотивы правдолюбия и сострадательности».

На первом этапе революции отношение Ленина к интеллигенции было неоднозначным. Наряду с резким выступлением против интеллигенции, он все время в статьях и выступлениях доказывал необходимость использования интеллигенции, без которой пролетарская революция не может выполнить своих задач. Разъясняя позицию большевиков в отношении интеллигенции на собрании партийный работников Москвы 27-ХI-1918 года, Владимир Ильич говорил:

«Мы знаем, что строить социализм можно только из элементов крупно-капиталистической культуры, а интеллигенция есть такой элемент. Если нам приходилось с нею беспощадно бороться, то к этому нас не коммунизм обязывал, тот ход событий, который всех «демократов» и всех влюбленных в буржуазную демократию от нас оттолкнул. Теперь явилась возможность использовать эту интеллигенцию для социализма, ту интеллигенцию, которая не социалистична, которая никогда не будет коммунистической, но которую сейчас объективный ход событий и соотношений сил настраивает по отношению к нам нейтрально, по-соседски». (Ленин, ПСС, том 37, стр. 221).

Здесь Ленин вопреки фактам истории утверждал, что интеллигенция не социалистична, и никогда не будет коммунистической. И если в ее настроениях имелся сдвиг в сторону советской власти, то это, по его мнению, произошло только потому, что большевики объективно стали защищать единую неделимую Россию.

В другом месте, в брошюре «Успехи и трудности советской власти», Владимир Ильич писал:

«Мы хотим строить социализм немедленно из того материала, который нам оставил капитализм со вчера на сегодня, теперь же, а не из тех людей, которые в парниках будут приготовлены, если забавляться этой побасенкой. У нас есть буржуазные специалисты, и больше ничего нет. У нас нет других кирпичей, нам строить не из чего. Социализм должен победить, и мы, социалисты и коммунисты, должны на деле доказать, что мы способны построить социализм из этих кирпичей, из этого материала, построить социалистическое общество из пролетариев, которые культурой пользовались в ничтожном количестве, и из буржуазных специалистов». (Ленин, том 38, стр. 54).

Что касается интеллигенции, открыто враждебной советской власти, то в отношении ее Ленин был беспощаден во все послереволюционные годы, и даже накануне своего заболевания инсультом. В письме к Ф. Э. Дзержинскому от 19 мая 1922 года Владимир Ильич писал:

«Тов. Дзержинский! К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогавших контрреволюции.

Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим. Прошу обсудить такие меры подготовки… Обязать членов Политбюро уделять 2–3 часа в неделю на просмотр ряда изданий и книг, проверяя исполнение, требуя письменных отзывов и добиваясь присылки в Москву без проволочек всех некоммунистических изданий.

Добавить отзывы ряда литераторов-коммунистов (Стеклова, Ольминского, Скворцова, Бухарина и т. д.). Собрать систематические сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей: поручить все это толковому, образованному, аккуратному человеку в ГПУ. Мои отзывы о питерских двух изданиях «Новая Россия» № 2, закрыта питерскими товарищами.

Не рано ли закрыта? Надо разослать ее членам Политбюро и обсудить внимательнее. Кто такой ее редактор Лежнев? Из «Дня»? Нельзя ли о нем собрать сведения?..

Конечно, не все сотрудники этого журнала кандидаты на высылку заграницу.

Вот другое дело Питерский журнал «Экономист», издание XI отдела русского технического общества. Это, по-моему, явный центр белогвардейцев. В номере третьем (только третьем!!!) напечатан на обложке список сотрудников. Это, я думаю, почти все — законнейшие кандидаты на высылку заграницу. Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих военных шпионов изловить, и излавливать постоянно, и систематически и высылать заграницу.

Прошу показать это секретно, не размножая, членам Политбюро, с возвратом вам и мне, и сообщить мне их отзывы и ваше заключение». (19-V-1922 г., Ленин, ПСС, том 54, стр. 265–266).

Как видно из приведенного ленинского письма, он не подходил к вопросам об интеллигенции с кондачка. Он решал вопрос конкретно по каждому случаю. Журнал «Новая Россия» закрыть запретил, несмотря на его сменовеховскую сущность, и он продолжал функционировать еще четыре года, а издание журнала «Экономист» сам предложил запретить, исходя из того, что там окапалась контрреволюционная кадетская профессура. Их он предложил выслать за границу. Такое же, нешаблонное решение он принял в связи с забастовкой профессуры МВТУ.

«Собрание преподавателей МВТУ… постановило довести до сведения Ленина, что оно считает незаконным назначение Главпрофобром нового правления МВТУ до введения нового устава высших учебных заведений, и выразило несогласие с персональным составом назначенного правления и потребовало предоставить преподавательской коллегии право выбрать правление училища. В знак протеста преподаватели прекратили занятия». (см. ПСС Ленина, том 53, стр. 386, примечание № 207).

Ленин послал это постановление министру юстиции Курскому на заключение. Курский не нашел в решении Главпрофобра никаких нарушений, так как «дореволюционный устав МВТУ утратил свою силу».