Олег Гриневский - Перелом. От Брежнева к Горбачеву

Были и другие причины проявлять настороженность. Франция, например, приступила к программе модернизации и наращивания ракет с ядерными боеголовками, а соглашение по РСМД могло нарушить эти планы. Аналогичные опасения существовали и в Великобритании. Поэтому Тэтчер решительно заявила, что политику сдерживания надо крепить делами.

Но наиболее острой была ситуация в ФРГ. Ликвидация РСМД означала, что в Европе останется тактическое ядерное оружие радиусом менее 500 километров. И если раньше РСМД угрожали всем европейским странам, то теперь ядерным полем боя становились обе Германии –Западная и Восточная. По своим характеристикам тактическое ядерное оружие могло быть применено только против них. Разумеется, это резко обострило внутренние дебаты — в ФРГ и без того существовали весьма сильные антиядерные настроения. Министр иностранных дел Геншер предлагал принять ноль Горбачёва, а министр обороны Вернер был категорически против. И они представляли как бы два противоположных крыла в германской политике. А канцлеру Колю приходилось лавировать.

Вот с такими настроениями пришлось столкнуться госсекретарю США, когда прилетел в Брюссель, чтобы проинформировать союзников о своём успехе в Москве. Судя по всему, он понимал, что положительного ответа сразу получить не удастся. Поэтому в беседах особо подчёркивал, что не дал положительного ответа Горбачёву на второй ноль. Но у НАТО есть выбор:

1. Принять это предложение и ликвидировать советские ракеты, нацеленные на Европу, но тем самым одновременно лишить США возможности создавать и размещать такие ракеты на европейском континенте.

2. Предложить Советскому Союзу сохранить некоторое число этих ракет и зарезервировать за США право создать и разместить аналогичное число ракет в Европе.

В общем, как бы из двух зол, он предлагал выбрать меньшее. И оно — это меньшее зло, явно проглядывало из его речей. Если принять предложение Горбачёва, доказывал он, Советский Союз сократит в несколько раз больше ракет, чем Соединённые Штаты. А Европа от этого не пострадает: Англия и Франция сохранят свой ядерный потенциал. США также сохранят там не только тактическое ядерное оружие, но ракеты морского базирования, в том числе крылатые, и бомбардировщики с ядерным оружием. Кроме того, в Европе останутся 300 000 американских военнослужащих — они будут гарантом того, что Америка не бросит Европу в беде.

Но натовские министры в Брюсселе тогда так и не смогли сделать выбор — боялись политических бурь в своих странах. Решение было отложено.[233] А военное руководство НАТО было настроено однозначно: ноль Горбачёва принимать не следует, и в Европе следует разметить американские ракеты меньшей дальности. Вот с такими напутствиями Шульц улетел в Вашингтон — там тоже предстояла нелёгкая борьба вокруг этих злосчастных ракет.

Ноль Горбачёва по РМД встретил неоднозначную реакцию и в самих США. Республиканцы в Конгрессе и многие известные политики выступили против. Александр Хейг, Брент Скоукрофт, Джеймс Вулси предлагали отклонить его и оставить в Европе по 100 ракет этого класса для СССР и США.[234] Генри Киссинджер также сделал несколько весьма резких заявлений. В марте он так обрисовал ситуацию:

Так называемый ноль по РМД «не снижает сколько — нибудь существенным образом советскую ядерную угрозу Европе. Но он полностью ликвидирует американские средства ответного ядерного удара из Европы... И он представляет собой важный шаг к политическому отрыву Европы от США».[235]  

А в апреле, уже вместе с Никсоном, они предупреждали, что заключение соглашения по РСМД станет «роковой ошибкой», если только наряду с ним Советский Союз не пойдёт на ликвидацию своего «существенного преимущества в обычных вооружённых силах». Это соглашение сделает Европу уязвимой перед советским ядерным шантажом и нападением обычными вооружёнными силами. Оно «создаст самый серьёзный кризис в НАТО за всю его сорокалетнюю историю[236]«. 

Аналогичную позицию занял министр обороны Уаинбергер. По сути дела он публично поддержал подход Киссинджера и Никсона об увязке договора по РСМД с сокращением обычных вооружённых сил в Европе.[237] Но Шульц твёрдо гнул свою линию: это предложение для США выгодно. Его поддержали Начальник Объединённого комитета начальников штабов адмирал Кроу и новый глава администрации президента Ховард Бейкер. Да и сам Рейган явно симпатизировал идее скорейшего заключения Договора по РСМД в Вашингтоне, куда специально для этого прибудет Горбачёв. Но своему главе администрации Рейган жаловался:

- Ховард, мне кажется я единственный в правительстве, кто хочет попытаться заключить Договор по РСМД с Советами.[238]

Поэтому чёткого импульса, куда  вести дело, переговорщикам в Женеву так и не последовало. Консультации в НАТО затягивались. А из поступающей информации было видно, что в  фокусе проходящих там дискуссий находится не ликвидация, а сохранение ракет меньшей дальности в Европе. Затягивалось и обсуждение вопроса о РСМД на советско— американских переговорах.

27 апреля советская делегация в Женеве внесла новый детально проработанный проект Договора. Он предусматривал полную ликвидацию РСМД в Европе и сохранение их некоторого числа на азиатской территории Советского Союза и в США. Кроме того, в советском документе содержались отдельные положения и формулировки из американского проекта, что значительно облегчало работу по согласованию текста.

Однако советские переговорщики жаловались, что эти предложения явились полным сюрпризом для американцев. Им потребовалось два месяца, чтобы дать ответ. А в начавшейся дискуссии вскоре обозначились три принципиальных расхождения.

Первое. США предлагали записать в Договоре право переоборудовать находящиеся в Европе ракеты Першинг— 2 в ракеты с меньшей дальностью. На деле это бы выглядело так: с ракеты снимается вторая ступень, остаётся первая ступень с ядерной боеголовкой, заменяется кое — какое электронное оборудование и тем самым Першинг— 2 как бы перестаёт существовать.

Советский Союз, разумеется, был против. По мнению специалистов, в том числе американских, обратная операция осуществлялась бы не менее просто: привозится вторая ступень, восстанавливаются блоки электронного оборудования, и примерно через 48 часов ракета Першинг— 2 снова в боевом состоянии.