Генрих Гофман - Самолет подбит над целью

- Тут у меня посудина осталась из-под молока. Наберите, пожалуйста, Георгий протянул женщине банку. - А это вам, - он вложил другую банку в ее руку, - тут сгущенное молоко.

- Что вы, что вы, самому пригодится.

- Нет нет, не отказывайтесь, обидите меня.

- Ну, хорошо. Мы с Лизанькой сладкий чай, наверное год не пили. Теперь попробуем. Спасибо.

Надежда Ивановна принесла Карлову воды, напоила коров и вышла из сарая. По скрипу двери Георгий понял, что она зашла в дом. Он улегся поудобней, накрылся сеном и вскоре задремал, спрятав лицо в пушистый мех воротника.

...Проснулся он, когда уже проступили серыми полосками щели сарая. За ночь боль немного утихла. Георгий осторожно поднялся, боясь потревожить рану.

Вскоре он услышал, как хлопнула дверь. В сарай вошел Пузанок.

- То сделай, это сделай. И так с темна до темна спину не разгибаю. А ему все мало, - озлобленно шептал он, - Ишь, хлебом попрекать вздумал, клоп ненасытный. Так бы всю кровь и высосал, иуда проклятый.

Карлов понял, что тирады относятся к хозяину. Он подошел к самому краю настила: - Здравствуй, Пузанок!

Парень поднял голову и приветливо, улыбнулся:

- Здравствуйте. Как спалось? Не замерзли?

- Под такой печкой трудно замерзнуть. - Георгий повел вниз змейку молнии на комбинезоне и, подмигнув Пузанку, показал меховую толщу подкладки.

- Вот это да...

Парень был заворожен таким обилием меха и восхищенно смотрел на летчика. Потом засуетился, начал срывать со стены сбрую, хомут, вожжи.

- А я вот лошадь запрячь пришел. Хозяин за Маныч собирается, к сыну. Сын у него там старшим полицаем служит, - как бы между прочим объяснил Пузанок. Георгий насторожился.

- Что же ты раньше не говорил, что у хозяина сын полицай?

- А вы не спрашивали раньше-то, - ответил парень и вывел лошадь на улицу.

"В самое логово предателя попал, - подумал Георгий. - Неужели хозяин знает, что я здесь прячусь?.. Нет, не может быть. - Георгий вспомнил, с какой неподдельной радостью встретила, его Надежда Ивановна. - Даже актриса не в состоянии так играть. А если что - постреляю предателей, сам застрелюсь, а живым не дамся".

Со двора доносились ворчание и ругательства Пузанка, запрягавшего лошадь. Потом он зашел в сарай, молча взял большую охапку сена и отнес в сани.

Георгий услышал повелительный голос. Хозяин перечислял Пузанку, что без него надо сделать: пекся о скоте, о хозяйстве. Через некоторое время заскрипели полозья.

- Вечером попозже вернусь, - уже отъехав, крикнул хозяин.

Вскоре пришла Надежда Ивановна. Глаза ее радостно блестели.

- Вот мы и одни остались. Как провели ночь?

- Ночь-то ничего. Да не нравится мне, что сын вашего хозяина в полиции служит.

- А вы думаете мне это нравится? Но вы не беспокойтесь, он сюда всего один раз приезжал, и то месяца два назад.

- А почему хозяин именно сегодня к нему поехал? - допытывался Георгий.

- Да вы что? Неужели мне не верите?

- Верить-то верю, а все-таки. Почему именно сегодня? - он пристально смотрел на нее.

Минуту оба не опускали глаз. В его хмуром взгляде сквозило недоверие. Она, казалось, говорила: "Глупый, неужели не чувствуешь, как рада я этой встрече".

Хозяин уже несколько дней собирался к сыну, на станцию Пролетарскую,спокойно пояснила Надежда Ивановна. - Жена его там гостит, он ее привезти должен. Но последние дни стояли большие морозы. А со вчерашнего вечера начало теплеть, вот он и поехал сегодня. Не бойтесь, милый, не думайте об этом, - ласково убеждала она. - Никто вас не выдаст. Все будет хорошо. Сейчас принесу вам поесть и схожу к одной знакомой - ленинградке. Выведаю, может, у нее от мужа что-нибудь из одежды осталось.

Чувство благодарности и облегчения захлестнуло Карлова.

- Спасибо, Надежда Ивановна, - глухо сказал он,- Спасибо!

От знакомой Надежда Ивановна вернулась с пустыми руками.

- Тоже, как и я, все выменяла на молоко и на хлеб, - сказала она со вздохом, присаживаясь возле Карлова. - Где же добыть? Взять у хозяина? Он спохватится. Из дома выгонит...

- А у Пузанка ничего нет? - спросил Карлов.

- Что вы, весь его гардероб на нем... Неожиданно в голове летчика созрел дерзкий план.

- А что, если... если ночью зайти в дом с автоматом и потребовать у хозяина старую одежду?

Надежда Ивановна на минуту задумалась.

- Конечно, с перепугу хозяин все вам отдаст, но... когда вы уйдете, наверняка побежит к старосте. А тот вышлет погоню. Староста из-за сына его побаивается.

- Так я свяжу его да запру, а сам на лошадь - и ищи ветра в поле. За ночь-то я далеко отмахаю.

- Рискованно, - с сомнением проговорила Надежда Ивановна.

- Но ведь другого выхода нет... Пусть так будет.

- Только вы уж тогда и нас свяжите. Я вам веревок наготовлю.

- Можно к вам наверх? - послышался тихий голос Пузанка.

- Можно, Пузанок, лезь сюда, - разрешил Георгий и добавил, обращаясь к Надежде Ивановне: - А Пузанок пусть лошадь не распрягает, когда хозяин вернется.

Парень забрался на сеновал и присел на корточки возле летчика. Надежда Ивановна рассказала ему о плане Карлова. По наивным моргающим глазам Пузанка трудно было понять, как он это воспринял. Прошло немало времени, пока он заговорил, растягивая слова:

- Да ладно. Чего уж тут. Только лошадь усталая придет. Далеко ли ускачете? Может, на завтра энто дело отложим? - И вдруг оживился: - Завтра я вас мигом за Маныч доставлю.

- Ну вы тут решайте вместе, а я выйду посмотрю, чтобы не зашел кто случайно. - Надежда Ивановна спустилась по лестнице .вниз.

- А ты, Пузанок, не думаешь к своим пробираться? - Карлов пристально вглядывался в небритое лицо парня.

- Да где уж мне. Вот коли придут русские, тогда опять пойду воевать.

- Сам-то ты разве не русский?

- Почему же не русский? Русский я. А что?

- Удивляюсь вот я, как это ты от слова "наши" отвык. Парень исподлобья посмотрел на летчика.

- Ты когда-нибудь слышал, Пузанок, про нашествие Чингизхана на Русь? Слышал про татарское иго? - спросил Георгий.

Парень замотал головой.

- Ханы уводили в рабство женщин, детей, грабили и жгли города, села. Так же, как сейчас гитлеровцы делают. Триста лет стонала тогда земля русская. Но поднялся народ наш, собрал силу несметную и погнал ханов со своей земли. Вот и теперь, если все до одного поднимутся, если не будут такие, как ты, окруженцы, - с презрением произнес Георгий это слово, отсиживаться по хуторам и станицам да гнуть спину за кусок хлеба, покатится тогда фашист за Дон, за Днепр, а там и Висла, и Эльба не за горами. Вот так-то, Пузанок. Стыдно тебе должно быть?

Приоткрыв рот, парень внимательно слушал. Его глаза потеплели, в них появилась мысль. Вместо тупого безразличия Георгий увидел что-то человеческое.