Владимир Губарев - XX век. Исповеди

- А уран, значит, из половинок?

- Это было раньше, на заре атомного века, а сейчас схема подрыва более эффективная…

- И все-таки весть о плутонии пришла к нам из Америки?

- То, что американцы его "попробовали", было известно. Но то, что плутоний - делящееся вещество, верил только Курчатов. Именно "верил"! Никто в нашей стране не знал об этом. А вдруг это блеф? И когда строили "Маяк", то твердой уверенности не было… Это экспериментальное строительство, оно шло в чем-то "на скорую руку", потому что, повторяю, в плутоний верил только Игорь Васильевич Курчатов.

- Но в "Девятке" уже знали о плутонии?

- Это случилось уже после того, как "Маяк" был практически построен… Но полной уверенности, что плутоний делящийся материал еще не было… На первом реакторе получили очень маленькие количества плутония, потом в "Девятке" сделали корольки, но пока никто не мог сказать точно: делится он или нет… То, что есть нейтронный фон, что это металл, — известно, но идет ли "размножение нейтронов", то есть возможна ли цепная реакция, еще экспериментально подтверждено не было…

ИЗ ХРОНИКИ ОТКРЫТИЙ:

"Первый препарат плутония в количестве 73 микрограммов был получен глубокой ночью 18 декабря 1947 г. молодыми научными сотрудниками Р.Е. Картушевой, М.Е. Пожарской (Кривинской) и инженерами А.В. Ельниной и К.П. Луничкиной. Трехвалентный плутоний был светло-голубого цвета - это была голубая капелька в миллилитровой пробирке. На следующий день первый препарат плутония, полученный впервые в СССР в весовых количествах, по распоряжению И.В. Курчатова был передан в Лабораторию № 2 АН СССР В.И. Певзнеру для контрольных физических измерений. Передача состоялась в присутствии всех руководителей. Происходило все торжественно. Все были взволнованы этим большим событием - получением первого препарата. Однако не обошлось и без огорчений. К концу дня в лабораторию пришел взволнованный В.Б. Шевченко и объявил, что, как сообщили физики, препарат загрязнен. Мы здорово испугались. В.Д. Никольский начал выяснять, какие примеси попали в препарат. Он позвонил И.В. Курчатову и тот сообщил ему, что в препарате обнаружена примесь в виде красной нитки. "Но, - весело добавил он, - препарат отличный, и физики довольны".

Очень скоро удалось установить, что нитка принадлежит Раисе Евсеевне, которая в эти дни работала в красном шерстяном вязаном платье. После этого всем было запрещено появляться на работе в шерстяных вязаных вещах. Это распоряжение было очень легко выполнить, так как таких вещей тогда просто у многих не было".

- А как для вас, Николай Иванович, началась "плутониевая эпопея"?

- В определенной степени случайно. Я работал в Горьком. В ноябре 45-го приехал в Москву в командировку. Пошел на демонстрацию с факультетом МГУ, где раньше учился. Ко мне подошел профессор Сергей Тихонович Конобеевский и предложил поступить к нему в аспирантуру. Я сдал экзамены и меня приняли. Начал учиться, но очень скоро меня направили на "Базу № 10"…

- И вы сели в поезд и уехали на "Маяк" ?

- О, это была целая эпопея! Меня вызвали и сказали, чтобы я пришел на Рязанский проспект, и номер дома назвали - сейчас уже забыл какой… Пришел. Спросили- женат ли? "Да" - отвечаю.. . Дети есть? "Есть"… Поезжай пока один, говорят, а попозже они к тебе присоединятся… И дали мне билет до Челябинска… Стоим с соседом у окошка, пейзажи смотрим… Вдруг появляется колючая проволока… Сосед мне тихо: "Тут атомную бомбу делают. Раньше тут дома отдыха были, санатории, а теперь всех выгнали и атомом занимаются…" Вот так япознакомился со своим будущим местом работы. Но сначала я доехал до Челябинска, пошел на конспиративную квартиру - небольшой домик, три койки стоит, а хозяйка женщина. Она меня приняла, купила билет до Кыштыма… Я приезжаю туда, но по-прежнему не ведаю, куда еду… Нахожу указанный барак. Там народу полно, есть и комендант. Меня тут же на "коломбину" - машина закрытая. Едем ночью, тряска жуткая… У контрольно-пропускного пункта останавливаемся, всех проверяют по списку…

- А почему ночью везли?

- И смотреть запрещали по сторонам! Это для того, чтобы никто не знал дороги до "Объекта"… Города еще не было. Нас привозят к бараку. Выдают постельные принадлежности, и жизнь начинается… Хоть и время позднее, но люди не спят - разговаривают… Кое-что проясняется. Говорят, что идти на заводы не надо, мол, детей потом не будет… И начинаю понимать о чем речь идет, а мне как раз туда и надо…А утром встречаю двух знакомых физиков. Они мне объясняют, что реактор уже работает, что начинают работать радиохимики - то есть идет выделение плутония, а у Бреховских будет металл, но завода еще нет… Попал я к Феодосию Максимовичу, который мне тут же объяснил, что на "хозяйстве" сейчас делать нечего и надо ехать в Москву на "Базу № 1", где проходят стажировку работники будущего завода "В".

- "База № 1" -это "Девятка"?

- Да. Название у института из-за особой секретности менялось несколько раз… Конобеевский сразу же повел меня к Андрею Анатольевичу Бочвару. Мы познакомились. Беседа была очень короткая. И трудно было тогда даже предположить, что теперь вся моя жизнь будет связана с этим выдающимся человеком.. . Бочвар назначил меня на должность начальника цеха № 4.

- Но ведь сам цех был на Урале?

- Да, но формирование его шло в "Девятке", и этот принцип, узаконенный Бочваром и Займовским, был абсолютно правильным! Они знакомились с людьми, внимательно изучали их и определяли им должности. Ведь Бочвар был ответственным за выпуск металлического плутония и самого "изделия", и ему нужна была полная уверенность в людях. В "Девятке" отрабатывалась модель будущего производства, и мне кажется, именно "принцип Бочвара" и определил конечный успех. В Институте стажировались многие сотрудники будущего цеха № 4. Впрочем, стажировались - это не совсем точно. Вместе шел поиск новых решений технических проблем изготовления деталей из плутония, вместе отрабатывали будущие технологии.

- А почему именно Бочвар?

- Это выбор Курчатова. Он знал его как выдающегося ученого, полностью доверял Андрею Анатольевичу. И Бочвар стал не только руководителем здесь, но и прежде всего научным руководителем цеха № 4.

- Но ведь раньше организаторские способности у Бочвара не замечали, не так ли?

- Он был крупным ученым и прекрасным педагогом. Последнее оказалось особенно важным при создании "Девятки", Его педагогические способности, умение поднять человека, заметить в нем "искру божью", а также создание творческой обстановки в институте, - все это и стало основой "Девятки", где удалось решить глобальные проблемы в атомной науке и технике…