Федор Бологов - В штабе гвардейской дивизии

Как показали последующие события, я оказался прав.

Спасая свои войска от полного разгрома на Левобережной Украине, немецко-фашистское командование стремилось задержать продвижение наших войск у Днепра, оставить за собой крупные плацдармы на левом берегу и обеспечить выгодные условия для последующего перехода в наступление.

Один из таких плацдармов противник подготовил на днепропетровском направлении. Передний край его проходил в двадцати километрах севернее Нижнеднепровска по линии рек Самара, Кильчень и населенных пунктов Куроедовка, Подгорное. Перед главной полосой обороны противник оборудовал противотанковый ров, установил минные поля и проволочные заграждения. Полоса обороны была насыщена дотами, дзотами, развитой системой траншей и ходов сообщения, все населенные пункты подготовлены к круговой обороне, а господствующая высота 116,6 превращена в сильный узел сопротивления. Вторая полоса обороны проходила по северо-восточной окраине Нижнеднепровска и Фрунзенского.

При подходе к первому оборонительному рубежу врага части нашей дивизии предприняли попытку прорвать его с ходу, по успеха не имели и вынуждены были залечь.

В тот день заболел пневмонией и был отправлен в медсанбат полковник Лимонт. Мне впервые пришлось временно исполнять обязанности начальника штаба дивизии. В первый же день я почувствовал, как нам не хватает Бориса Антоновича, имевшего огромный опыт штабной работы. Перед войной он заочно окончил академию имени М. В. Фрунзе, в начале Великой Отечественной войны прошел суровую школу тяжелых первых боев, уверенно, с глубоким знанием дела осуществлял руководство штабом. Я всегда восхищался его выдержкой, самообладанием, выносливостью и работоспособностью, которые особенно проявлялись в период напряженных боевых действий, когда он сутками работал без отдыха, не теряя остроты мышления. Умел обеспечить непрерывное и твердое управление войсками в бою. В любой, даже очень сложной обстановке Борис Антонович заставлял операторов собирать необходимую информацию не только в полосе своей дивизии, но и на участках соседей, на основании которой делал выводы о дальнейшем развитии боевых действий. В дивизии весь личный состав уважал его как начальника, истинного коммуниста.

Высокая ответственность неожиданно легла в те дни на мои плечи. Помню, с каким волнением шел на первый доклад к комдиву. Генерал Тихонов встретил приветливо, спросил как-то особенно тепло, по-доброму:

— Ну как, разобрались с хозяйством, освоились?

— Стараюсь, — ответил я. — Правда, признаться, волнуюсь, подвести боюсь.

— Ничего, ничего. Смелее. Каждый офицер должен уметь мыслить на ранг выше своей должности и быть готовым заменить начальника. Считайте, что это испытание. Да и Борис Антонович долго не залежится в медсанбате. Разве его удержишь? — Комдив помолчал немного, потом жестом пригласил меня к карте и сказал: — Ну а теперь за дело.

Вечером 22 сентября мы получили боевое распоряжение 6-го гвардейского корпуса, в котором была поставлена задача, прикрывшись одним полком со стороны Куроедовки, главными силами атаковать противника в опорном пункте на высоте 116,6 утром следующего дня и во взаимодействии со 152-й стрелковой дивизией овладеть северо-западной частью поселка Подгорное. В дальнейшем форсировать реку Кильчень и развивать наступление на Нижнеднепровск.

Изучив боевое распоряжение, генерал Тихонов посетовал:

— Времени на подготовку в обрез, да и сил в дивизии маловато.

Мы все понимали состояние комдива. Части дивизии в ходе длительного наступления понесли потери, бойцы устали физически, тылы растянулись, и, чтобы прорвать оборону, выбить противника с плацдарма, нужны были резервы, нужна была мощная огневая поддержка. В этих условиях единственное, что могло обеспечить успех боя, — тщательная и всесторонняя подготовка наступления с проведением мероприятий по повышению боеспособности войск. На это требовалось не менее суток, а то и двух.

Полковник Батляев предложил командиру дивизии:

— Товарищ генерал, может быть, попросим у командира корпуса хотя бы сутки. В дивизии осталось 0,2 боевого комплекта артиллерийских боеприпасов. Поддержать наступление полков с утра 23 сентября нечем. Система огня и оборона противника не разведаны, тылы частей отстали.

— Вполне согласен, с Батляевым, — поддержал полковник В. Е. Ященко. Надо просить комкора отложить прорыв на сутки.

После переговоров по телефону командир корпуса пошел навстречу.

— Теперь за дело, — сказал Тихонов, повеселев, и пригласил к карте с нанесенной на нее обстановкой. В комнате наступила тишина.

Через минуту генерал, обращаясь ко мне, сказал:

— Надо тщательно разведать группировку противника. Хорошо бы захватить контрольного пленного. Предварительные распоряжения полкам подготовить немедленно.

После небольшой паузы он изложил свой замысел:

— Для прикрытия на участке Куроедовки оставить полк Климова. Один его батальон взять в свой резерв. Удар по высоте нанести после артиллерийской подготовки двумя полками: 57-м с обходом ее справа и 60-м гвардейским слева. Основные усилия артиллерии сосредоточить на подавлении и уничтожении огневых средств и живой силы противника в опорных пунктах на высоте. Поддержку атаки спланировать методом сосредоточения огня.

Более детально поговорить о предстоящем наступлении он решил в 7.00 на рекогносцировке.

— А теперь, — сказал в заключение, — все по своим местам. Я еду в 57-й полк ставить Цорину задачу, Замотаев — в 60-й. Помогите подполковнику Халепе подготовиться к бою. А вы, Бологов, — повернулся он ко мне, — организуйте работу штаба по планированию боя и его всестороннему обеспечению. Подготовьте НП в районе курганов восточнее Куроедовки.

Мы занялись выполнением распоряжений комдива.

В первом часу ночи ко мне пришли заместитель командира дивизии по тылу подполковник И. А. Юрьев, начальник строевого отделения майор Н. П. Пашков и командир 24-го отдельного медико-санитарного батальона А. Н. Герасимов. Вместе мы обсудили, из каких тыловых подразделений и сколько человек можно взять.

В итоге к исходу 23 сентября на пополнение стрелковых рот было направлено 280 человек, в основном из команды выздоравливающих. Такая команда была очень удобна и для дивизии, которая при этом меньше теряла личного состава, и для красноармейцев и офицеров, с удовольствием возвращавшихся в родную часть, к своим друзьям и товарищам. Сами красноармейцы, сержанты и офицеры, если были ранены легко, не хотели эвакуироваться в госпитали, стремились как можно скорее вернуться в часть и вместе с товарищами бить врага.