Семен Борисов - Фрунзе

М. В. Фрунзе среди ссыльных в Верхоленском уезде.

С паспортом на имя Василенко Фрунзе вместе с товарищами организует в Чите журнал «Восточное обозрение». Но охранка раскрывает, кто такой Василенко. Во-время заметив опасность, Фрунзе, с паспортом уже на имя Михайлова, уезжает в Петроград...

— Каковы твои дальнейшие планы? — спросила сестра.

— Куда прикажет партия. Хочу на фронт, в армию, там для нас много работы...

— Но если узнают, кто ты, то обязательно повесят...

Фрунзе рассмеялся.

В Сокольниках слушали музыку. Михаил Васильевич веселился больше всех — танцовал, пел, затевал всевозможные игры. Поздно вечером возвращались в город. Сели в трамвайный вагон. Едва Михаил Васильевич с сестрой заняли места, как с передней и задней площадок стали входить городовые...

Клавдия Васильевна встревожилась. Ей казалось, что внимание всех полицейских направлено на брата.

— Выйдем на площадку, — шепнула она.

— Не городовых, а шпиков без формы нужно бояться...

Видя, что сестра нервничает, Михаил Васильевич согласился выйти на площадку. Но там городовых было еще больше — это возвращались смены из наряда. Трамвай приближался к центру. Пропустив сестру вперед, Фрунзе внушительно сказал городовым:

— Ну-ка, молодцы, пропустите.

V. ПОД ЗНАМЕНЕМ ОКТЯБРЯ

Россия истекала кровью.

Два года уже длилась империалистическая война. В окопах, тянувшихся от Балтийского до Черного моря, миллионы рабочих и крестьян жаждали мира, рвались к голодным семьям. Страна неотвратимо катилась в пропасть разрухи. В армии усиливалось недовольство, росло дезертирство — солдатская масса не хотела воевать. Охранка с фронта доносила о глухом ропоте среди войск. Перлюстрация писем показывала, что мысли солдат были далеки от той лжи, которую распространяла буржуазная печать о «верности» армии престолу. Даже казаки, которые рассматривались царским правительством как опора самодержавия, в письмах с фронта домой писали:

«Войне краю не видно. Бог знает, когда кончится это убийство несчастного люда, надоело смотреть на эту губительницу народа. Бог знает, за что три года войны, а убийство все увеличивается, сколько сирот, вдов и калек, умирающих с голоду, а конца все нет да нет».

В октябре 1916 года петроградская охранка доносила правительству:

«В армии настроение стало очень и очень неспокойным, если не сказать «революционным». Дороговизна жизни и недостаток продуктов, переносимые с трудом солдатками, очень хорошо известны в армии через самих солдат, разновременно приезжавших сюда «на побывку». Беспокойство солдат за оставленные на родине семьи... с каждым днем все более и более увеличивается и является весьма благоприятной почвой для успеха революционной пропаганды».

Измученным солдатам нужно было указать выход из империалистической бойни. Это делали большевики. Рискуя жизнью, они шли в окопы, на корабли, распространяли прокламации, агитировали против войны и создавали в частях ячейки.

Среди большевиков, посланных партией на фронт для подготовки солдатской массы к борьбе с самодержавием, находился и Михаил Васильевич Фрунзе.

С документами на имя Михайлова Фрунзе поступил на службу в Земский союз (организация, занимавшаяся обслуживанием тыла действующей армии). Его блестящие способности организатора были быстро оценены начальством. Фрунзе давали ответственные поручения, и он свободно раз’езжал в пределах Минского района, где было сосредоточено большое количество войск. Доверие к Михайлову со стороны начальства было так велико, что с ним советовались даже при приеме новых служащих.

— Вы, господин Михайлов, проверьте поступающего — благонадежен ли он в политическом отношении. Мы — организация аполитичная и не желаем, чтобы нашим флагом прикрывались социалисты для своей разрушительной работы...

— Конечно, конечно, разве можно допустить, — отвечал Фрунзе.

Михаил Васильевич устанавливает связи с большевиками в частях армии, налаживает получение информации и литературы из Москвы. Пользуясь своим служебным положением, Фрунзе развозил литературу по частям, созывал совещания подпольных ячеек и разъяснял позицию Ленина против войны. Такие совещания были проведены Фрунзе в Ивенце, Луннице, Минске.

М. В. Фрунзе с женой Софьей Алексеевной в период работы в Земском союзе на Западном фронте.

Обратил на себя внимание Фрунзе на одном из таких совещаний некто Романов. Он все время порывался вести протоколы совещаний и настойчиво предлагал заводить в каждой ячейке «делопроизводство». Опытный конспиратор, Фрунзе отверг это предложение. Осторожность Фрунзе была не напрасной. Впоследствии оказалось, что Романов — провокатор, работавший в охранке под кличкой «Пелагея»...

Несмотря на бдительность фронтового начальства, Фрунзе создал подпольные организации и установил связь с революционно настроенными солдатами 3-й и 10-й армий, которыми руководил минский большевистский центр. Идеи большевизма находили все большее распространение среди солдат. Приближался февраль 1917 года.

В Петрограде восставшие солдаты и рабочие свергли царское самодержавие. Генералитет царской армии и монархическое офицерство в первые дни растерялись. Но, оправившись от первого испуга, они, пользуясь покровительством Временного правительства, стали сплачивать силы контрреволюции. Минск превращается в важный политический центр. Сюда стекаются контрреволюционные офицеры, но здесь же сосредоточены революционно настроенные войсковые части. Фрунзе тоже перебирается в Минск. Со всей кипучей энергией и страстью большевика он отдается делу революции. При его непосредственном участии Минский совет превращается в центр революционного движения на всем Западном фронте. Чтобы помешать контрреволюции использовать для реставрационных замыслов полицейский аппарат, последний немедленно уничтожили. Создается милиция, которую Фрунзе возглавляет как начальник.

Задача разоружения полиции и жандармерии была возложена на Фрунзе. Явившись с отрядом солдат в жандармское отделение, он заявил начальнику:

— Сдавайте оружие и следуйте за мной...

Фрунзе старался сохранить серьезность, но ему хотелось улыбаться. Сколько раз жандармы обращались к нему с таким же предложением...

Жандармский ротмистр побледнел и недоверчиво спросил:

— Я арестован?

— Да.

— По какому праву?

— По праву революции...

— А кто вы такой?

— Я — Михайлов, уполномочен Советом солдатских депутатов.