Николай Пантелей - Записки штурмана

Приехали мы на свою квартиру. В ней жили Борисов, я, Демченков, Корбасов, Юрьев, Жмурко и еще не помню кто, но нас было человек восемь.

Борисов говорит:

- Сейчас будем праздновать.

О чем-то переговорил с хозяйкой, затем вносит ящик водки и говорит:

- Это тебе, Коля. Я тебе обещал литр, за то, что ты меня вывел из окружения к своим, а ставлю ящик.

Хозяйка притащила целый таз жареных кур, переложила их на большой стол и мы принялись праздновать.

Погода не улучшалась, и мы отдыхали до 10 ноября. Когда облачность наконец-то рассеялась, мы пошли сначала на разведку, а потом и на боевые полеты. Летали очень часто, по 3 - 4, а иногда и по 5 раз в короткий зимний день. 1-я эскадрилья работала также ночью. У нас во второй эскадрилье было пять самолетов, а у них четыре.

Мы наносили удары по районам Дорохово, Ново-Петровскому, Волоколамску, Истре, Лотошино и многим другим пунктам Подмосковья.

* * *

Однажды во второй половине ноября, нас с Филей послали на разведку в район Волоколамска. Нужно было обнаружить КП немцев. Полетели как всегда с бомбовой загрузкой. Нашли какое-то непонятное круглое белое полотнище и красный крест на нем. Что это было не знаю, но мы об этом доложили командованию по радио. На обратном пути напоролись на "Хеншель-126" - немецкий корректировщик.

- Филя, давай собьем "Хеншеля", - предлагаю я.

- Давай!

- Маневрируй, подводи его под мою спарку.

Филя лавирует, я прицеливаюсь и луплю по "Хеншелю"очередь за очередью. Совсем вплотную подошли, а он все вертится. Я и по трассе луплю, и в прицел, никак не падает. Вижу по нам начала стрелять зенитка, я включил сбрасыватель бомб, сбросил на зенитку бомбы, а сам к прицелу. И все-таки "Хеншель" пошел к земле и больше мы его не видели.

Только прилетели домой, а нас уже поздравляют со сбитым. Оказывается наши наземные войска, наблюдали этот бой, видели, что наш самолет СБ сбил "Хеншеля" и позвонили в полк. За этот "Хеншель" я получил 1000 рублей в качестве законного вознаграждения.

Еще раз повторяю, что кому-кому, а нам с Филиппом работы было по горло, так как мы летали в любую погоду, поэтому в день часто вылетали по пять раз.

Однажды после возвращения с задания подходит к нам наш секретарь партбюро старший техник-лейтенант Пашков и говорит мне с Филиппом, чтобы мы написали заявления о приеме в кандидаты в члены ВКП(б). Мы написали, а через три дня нам вручили кандидатские билеты. Ни заседания партбюро, ни собрания не было.

В это время произошел несчастный случай: комиссар эскадрильи старший лейтенант Черняков и штурман эскадрильи лейтенант Трофименко в плохую погоду полетели на боевое задание в район Волоколамска. После бомбометания ушли в облака, перелетели линию фронта в облаках и в районе станции Чисмена пробили облачность над станцией. Наши наземные войска, увидев самолет, открыли по нему ружейно-пулеметный огонь (высота была метров 50) и сбили его. Экипаж погиб. Вот что значит "у страха глаза велики". Там их и похоронили незадачливые стрелки.

Во второй половине ноября 1941 года немцы усилили свои наступающие войска, потеснили наши обороняющиеся части и подошли к городу Клин.

Вот здесь нам работы хватало. Делали по 4 - 5 вылетов за светлое время суток. Летать было близко, нам быстро подвешивали бомбы, мы их сбрасывали на немцев и летели за следующей партией бомб.

Помню такой эпизод: немецкие войска входили в Клин, погода была плохая. Мы полетели одиночным самолетом. Как обычно в такую погоду, зашли в тыл к немцам, а потом с разворотом на 180 градусов вышли к дорогам, ведущим в Клин. В 10 километрах западнее Клина была развилка дорог, ведущих в город, и на этой развилке мы обнаружили большое скопление танков, самоходок и пушек. Работаем! Демченков выдерживает курс над дорогой, я включаю бомбосбасыватели на автоматический сброс бомб с интервалом 50 метров, а сам берусь за спарку. Макаров тоже лупит со своего "кинжального". Сергею Макарову с задней сферы все видно и он кричит: "Ох, здорово, как в кино!". Бомбы рвутся в колонне... Взрывы, пожары, свалка и паника у немцев. Весь боезапас израсходовали, а было 1800 патронов. Макаров докладывает - ранен в кисть руки, а потом кричит: "Нет! нет! Не ранен!..." Он поймал пулю на излете, когда мы были уже в облаках и летели домой. Оказывается пуля пробила фюзеляж самолета, попала ему в руку, ударила и застряла уже обессиленная. Вот было смеху! Мы привезли очень много осколков в самолете и в этот вечер перелетели подальше в тыл на аэродром Нерль, а на старом месте остались только истребители.

Обстановка на фронте остается сложной. Мы работаем ежедневно от темна до темна, первая эскадрилья работает ночью. В полку осталось пять самолетов: в первой эскадрилье - два самолета, в нашей второй - три. Потом добавили один ПЕ-2, где он сидел я точно не знаю. Он ходил только в дальнюю разведку и только в хорошую погоду.

В этих ноябрьских боях мы потеряли экипаж Курбасова со штурманом Жмурко и радистом. Их сбили в районе Ново-Петровского. Они сели на живот, сожгли самолет и попали к партизанам, где партизанили до прихода наших войск в декабре 1941 года.

Вот еще один любопытный эпизод. Как-то в плохую погоду уже с аэродрома Нерль нам ставят задачу: на аэродроме Калинин сосредоточилось много немецких самолетов. Нужно произвести налет, пощипать их. Летим тремя экипажами Демченкова, Назарова и Юрьева (который был старшим). Юрьев такой здоровый шутник и балагур, я его называл "ромштекс" за слишком широкое и полное лицо.

Идея была такая: взлетаем, собираемся над своим аэродромом, входим в облака, плотненьким строем идем за реку Тверца. Около города Калинина пробиваем облачность и внезапно с тыла штурмуем аэродром. Демченков и Назаров - летчики ГВФ, в облаках летают хорошо. Ведущий экипаж - мой. Все сделали по плану. Вышли на аэродром на высоте 600 метров. Самолетов там тьма. Прямо без прицела с ходу начали их бомбить и поливать пулеметным огнем. Зениток мы даже и не видели. Отштурмовались и в облака, домой.

Назаров удержался за нами, а Юрьева не видно в облаках. Пришли домой, а Юрьева все нет и нет. Значит сбили. Все расстроились, - жаль Сашку. И вдруг минут через 30 появляется Сашка над аэродромом.

После посадки рассказывает:

- Над целью я оторвался от вас и, когда вы вошли в облака, потерял. Полетел один. В облаках никогда не летал, никак курс не могу взять на свой аэродром. Выскочу из облачности - опять аэродром Мигалово, зенитки лупят. Ухожу опять в облака. Снова выйду - снова Мигалово, снова зенитки. Так вертелся минут 15, а потом плюнул, ушел на бреющем и прилетел домой. Вот, наверное, немцы думают, какой русский ас! Издевается над ними, ну и смельчак!

После его рассказа было много смеха и радости за него.