Дмитрий Петров - Василий Аксенов. Сентиментальное путешествие

Ознакомительный фрагмент

Дом пережил революцию, Гражданскую и Отечественную войны, но к концу советского времени стал приходить в упадок. Здание опустело и тихо разрушалось. Пока стараниями Казанской мэрии и группы энтузиастов не было перестроено и превращено в центр искусств с выставочным залом, гостиницей, очень приличным джазовым клубом и музеем Василия Аксенова.

Того, что хмурым зимним днем прибыл из окаянной Костромы на Карла Марла…

В огромную коммуналку с двором, где средь берез и верб высился гигантский тополь и носились «тучи детей всевозможных». А с ними Вася. А с ним – Галя и Алик 1937 и 1938 годов рождения, дети Матильды и Евгения Котельниковых – журналистки и комсомольского вожака. Галя тоже станет журналисткой, Саша – инженером. Мы беседовали с ними о Васе несколько дней. Вряд ли теперь кто-то точнее их расскажет о его детстве.

Когда вошел он в комнату, был тих и очень собран. В руках – тряпичный серый слон – подарок Адриана. И хоть кругом были свои и все смотрели добро, сжимал он крепко кулаки, засунув их в карманы. Сюда же привезли и Майю.

Котельниковы – дружная, красивая, интеллигентная семья – занимали одну из комнат особняка, разделенную натрое фанерными перегородками. До потолка они не доставали, но в их доме царил уют. Жизнь была складная: социальный статус, уважение, достаток, обширный диван, этажерки с книгами, патефон, пластинки…

Саша,ты помнишь наши встречив приморском парке, на берегу?Саша,ты помнишь теплый вечер?Весенний вечер – каштан в цвету…Нет ярче красокнигде и никогда!Саша,как много в жизни ласки,как незаметно бегут года…

И впрямь – года бежали. Но не были ласковы к Котельниковым. Арест Павла и Жени враз порушил благоденствие. Матильду и Евгения уволили. Деньги кончались. Пришлось продавать вещи. Кресла. Пластинки. Диван. Евгений не хотел продавать книги.

– Подождем, – утешал он жену. – Разберутся.

Не разобрались.

Тогда Матильда, беременная Сашей, пошла с малюткой Галей в горком комсомола. Ворвалась на бюро. Крикнула: «Убейте меня! Расстреляйте! Уже много дней мы без работы и без надежды… Дома – ни куска хлеба! Товарищи, вы ж меня знаете! Помогите!..»

Комсомольцы – люди неравнодушные – вскочили с мест, зашумели, замахали руками: мол, знаем мы Мотю и Жеку! И потом, товарищи, коль у нас и сын за отца не ответчик, за кого же ж в ответе племянники? Дали Моте валерьянки. Обещали решить вопрос. И решили. Через неделю пригласили служить на республиканское радио. А Евгения – в Дом пионеров.

Меж тем Вася и слон осваивались. Слону сочинили биографию и историю путешествия в Казань. Вася учился рисовать, читать и писать. Близились школьные годы.

5

В мае 2008 года в галерее «Duble M» на улице Дзержинского – у «Черного озера» – прошла выставка художников Ильгизара Хасанова, Рашида Тухватуллина и Вадима Харисова. Посетителей встречала инсталляция «Здравствуй!»: висящий на «плечиках» милицейский китель, из рукава которого глядела вырезанная из липы кисть руки: добро, мол, пожаловать!

– Мы выросли в СССР. При «совке», как говорится. Глупо об этом жалеть, глупо этим гордиться. Мы относимся к этому с иронией. Даже подписи поставили на «говорящем» экспонате – совке для сбора мусора, – объясняли художники.

Совок стоял рядом с зеленой советской партой. В ней имелись выемки для карандаша, ручки и чернильницы, подставка для ног и обширное нутро для учебников. Сверху лежали бумага, перо и чернильница. Окуная в нее перо, гости «окунулись» в давние годы XX века… Почти без клякс писали отзывы, не забывая заметить, что «перьевая ручка – это так неудобно!»…

Такой ручкой скрипел Вася в 19-й школе. В такую емкость лил чернила. За такой партой сидел. Школа считалась элитной. Ее директор Иосиф Ильич Малкин знал Васиного отца.

Одноклассники помнят, как Вася впервые пришел в школу. Учителя знали, чей он сын, и выделять избегали. Опытные педагоги (а были среди них и орденоносцы, вроде учительницы географии Веры Николаевны Пономаревой по прозвищу Глобус[22]) хотели, чтоб он рос нормальным советским ребенком – яблоком, да-ле-ко-о-о-о упавшим от яблони. То же самое старались обычно подчеркнуть и одноклассники. Лев Пастернак, восемь лет просидевший с Василием за той самой партой, рассказал, как в детской ссоре кто-то когда-то вдруг крикнул Васе: «Враг народа!» – и как без лишних слов не шибко смышленый, но очень сильный сын уборщицы Ванька Поляков взял да и набил обидчику морду. И вопрос решился. Причем надолго.

Школьное время пришлось у Васи на войну.

Тогда почти все в тылу жили вровень и походили друг на друга и выражением лица, и одеждой, и тем, что родные были кто – в окопах, кто – за проволокой.

О войне сообщило радио. Директор городского Дома пионеров и член бюро обкома комсомола Евгений Котельников обрил голову и рванул в военкомат. Как и сотни казанцев: пиши, мол, добровольцем: и на вражьей земле мы врага разгромим малой кровью, могучим ударом… Как в песне! Что не ясно? Фотоателье переполнены: снимались все. А Котельниковы не пошли. Их сосед – видный фотограф Моисей Майофис – поставил аппарат во дворе. Птичка вылетела. Снимок был напечатан. Лег в карман Евгения. И отбыл с ним на Тихий океан, на базу подводных лодок, истории о которой навеяли Аксенову чудный рассказ «Голубые морские пушки»…

А Матильда, редактор республиканского радио, нередко проводила ночи в студии. Программу она начинала словами поэта Льва Ошанина: «Смотри с военного горизонта: колхоз – это тоже участок фронта!» В эти ночи дикторы, что называется «держали птичку», для ориентировки пилотов, летевших к Казани, пускали в эфир классическую и легкую музыку…

6

Такую музыку любил пилот-полярник, кавалер «Золотой звезды» № 6 Михаил Водопьянов. Успев покомандовать боевыми частями, он был направлен в тыл обеспечивать фронт самолетами.

Прилетал Водопьянов и на казанский авиазавод. И Матильда пригласила его на радио. В архиве Котельниковых есть фото героя. Подпись: «Товарищу Аксеновой на добрую память».

Они ходили в кино и театр. Водопьянов бывал на Карла Маркса, катал детей на личном «Виллисе». А еще – очень помогал: знакомил маму-кузину с директорами заводов, имевших подсобные хозяйства. Вот, говорил, талантливая радиожурналистка Матильда Котельникова. Жена офицера-дальневосточника. И на руках у нее, между прочим, большая семья.

Хозяйственники, почитавшие героя, жали руку, улыбались и выделяли Матильде картошку, капусту, морковь, лук… Не забывали и о детях – выделяли путевки в пионерлагеря. Ну а к Новому году привозили высоченную и пушистейшую елку. Ее, достигавшую потолка, привязывали к оконной раме и ножке дивана и украшали довоенными игрушками и гирляндами. А когда зимой 43-го елки у них не было, к Новому году украсили трехметровый фикус.