Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Родственные связи также оказываются часто препятствием для избрания на должность. Если брат, или отец, или родственник занимают должность, то я уже не имею возможности ее получить: двоим из одного рода закон запрещает находиться у власти одновременно. Правило о сроке препятствует избранию на должность тех граждан, которые уже избирались раньше: им не дозволяется снова занимать должность до истечения трех лет. А также и его родственник не может претендовать на должность до тех пор, пока не пройдут шесть месяцев. Следующее ограничение заключается в том, что человек не может занимать должность, если он не заплатил установленный налог или каким-то другим образом оказывается должником общества. Все государственные дела ведутся вождями и советниками, избранными вышеизложенным способом.
Для решения частных дел существуют суд и закон, и имеются судьи, которые, однако, являются не гражданами, но чужеземцами. Для этого выбираются знатные и знаменитые люди из некоторых городов, и они получают плату от коммуны за то, чтобы, приехав, вершили бы справедливость и творили правосудие в нашем государстве. Они судят и карают виновных и дурных людей по законам. Их всегда двое: один из этих судей занимается осуществлением правосудия в денежных, торговых и остальных делах, подобных этим. Второй же судья больше отвечает за наказания и карает за бесчинства. Время их пребывания у власти ограничено шестью месяцами. Когда же наступает конец этого срока, то прежде, чем они удалятся, судей опрашивают, и они дают отчет о том, что они сделали, находясь у власти. Чужеземцев же приглашают для того, чтобы предупредить возникновение в городе вражды между гражданами, так как осужденный, как правило, ненавидит судью и жалуется на него (вне зависимости от того, справедливо или несправедливо он был осужден). Кроме того, иноземец, пожалуй, правильнее определяет наказание для граждан и справедливее, чем согражданин. К тому же смерть и кровь осужденного как бы пятнают судью, и невыносимо, когда в свободном и равноправном государстве гражданин предает гражданина смерти. Далее, чужеземец больше опасается отчета, чем гражданин, в том случае, если действует против закона. В результате всех этих соображений и считается, что правосудие лучше осуществляется посторонними.
Теперь мне следует рассказать о законах этого государства, однако этот раздел требует большего внимания. В данных условиях я только отмечу, что государство использует законы римлян, колонией которых оно являлось. Эту колонию основал и учредил, а также заселил знатными римлянами диктатор Сулла, и поэтому в ней существовали те же законы, что и в метрополии; а если что-нибудь и изменялось в законах, то в результате того, что времена изменялись.
Так как устройство данного государства, как уже отмечалось выше, является смешанным, то совершенно обоснованно можно утверждать, что в управлении что-то имеет больше отношения к аристократии, а что-то – к демократии. Благу народа способствует то, что лица, находящиеся на государственных должностях, пребывают у власти короткое время.
Например, продолжительность нахождения у власти девяти приоров не превышает двух месяцев, а их советников – трех или четырех месяцев. Итак, то обстоятельство, что срок пребывания у власти устанавливается непродолжительным, является демократическим и обращает государство к равенству. Точно таким же образом является демократическим и то, что мы восхваляем свободу и охраняем словом и делом ее как главную цель бытия государства. Еще более демократично то, что вожди избираются по жребию, а не по какому бы то ни было имущественному цензу. Вместе с тем многие учреждения напоминают аристократическое управление: то, что обо всех вопросах предварительно рассуждают должностные лица и до сведения народа не доводится ничего, что не было бы ими обсуждено раньше; то обстоятельство, что народ не имеет права изменить что-нибудь в решении, но должен либо полностью принять его, либо категорически отвергнуть, также, как мне представляется, является аристократическим.
Мне кажется, что наше государство, как и остальные, претерпевало изменения в результате того, что оно склонялось в большей степени то к множеству народа, то к знати. В прежние времена, когда народ поднимался на борьбу, и сам вел войны, и покорял почти все соседние города, тогда сила государства заключалась главным образом во множестве народа. Вследствие этого народ возвысился до такой степени, что оказался в состоянии изгнать из государства почти всех представителей знати.
Однако по прошествии времени военные действия начали вести при помощи чужеземных наемников, и тогда стало казаться, что могущество государства зависит уже не от народа, но от знатных и богатых, поскольку они платили коммуне большие деньги и проявляли гораздо большую заинтересованность в том, чтобы участвовать в советах, нежели в битвах. Таким образом, постепенно в результате того, что народ начал слабеть, государство утвердилось в той именно форме, в какой оно существует в настоящее время»[60].
Но канцлер писал о том, что было уже в его время сугубо теоретическим явлением, а при Савонароле – тем более; он словно в упор не видел самодержавия Медичи… но, может быть, именно на такое осознанное «невидение» и был рассчитан их трюк с неприятием каких бы то ни было титулов – типа они такие же граждане-горожане, как и все, подзаконные… Скорее всего, хотя кого этим можно было обмануть?..
Когда наш герой прибыл во Флоренцию, ею правил, будем называть вещи своими именами, Лоренцо Медичи Великолепный. Несмотря на прозвище, тот ореол, что ему составляли окружающие его в разные годы деятели искусств (в первую очередь Леонардо да Винчи, Микеланджело и Боттичелли) и видимость праздного бесконечного благополучия, дела финансовой империи Медичи находились при нем в гораздо худшем состоянии, нежели при его великом деде Козимо (получив от отца 180 тысяч флоринов в 1429 году, Козимо к 1440 году обладал уже 235 тысячами, а к началу 1460-х имел уже 400 тысяч флоринов, что не мешало флорентийскому нобилитету отзываться о нем и его брате Лоренцо как о «рабской скотине, рожденной, выросшей, воспитанной в столь страшном мраке, что они вообще боятся всякого света»[61]). Мировой кризис, непотизм внутри семьи сродни папскому, когда обогащались отдельные Медичи, а не клан вместе с банком, присвоение денег, предназначенных для бедных девиц, что толкнуло многих из них на путь разврата, махинации с государственным долгом Флоренции… Все это приведет к тому, что после смерти Лоренцо благополучие Медичи рухнет словно карточный домик, так что изысканная лесть многоликого Фичино (вполне в
