Владимир Вернадский - Коренные изменения неизбежны - Дневник 1941 года

Резкое противоречие между действительностью и официальными сводками. Луга занята. Были листовки: немцы не хотят уничтожать Петербург, но Москву сожгут.

Радио и официальная информация все больше не удовлетворяют: поразительна бездарность советского аппарата. Население совершенно не понимает, что происходит.

Для меня ясно, что теоретически - раз не было измены и нет внутри страны движения против правительства - можно понять происходящее только лучшим ‹вооружением противника› (например, сверхтанки у Гитлера) и слабостью ‹нашего› Генерального штаба сравнительно с немецким. Мне кажется, патриотизм, мужество, авиация - на нашей стороне. Теоретически гитлеровская авантюра должна кончиться для него катастрофой.

Отчего оставлены Екатеринославль, Одесса и т. п.? Отчего инициатива все время в руках немцев? Что будет через месяц?

Я думал, что война кончится к зиме. Теперь появляются опасения. Кончится к зиме в том смысле, что движение немцев будет остановлено.

5 сентября. Пятница.

Вчера утром разговор с Гамалеей - опасение мое, что разрушается организация здешнего курорта для помещения академиков и главным образом детей? Гамалея не чувствует своей ответственности. Фактически я выдвинул его ‹председателем академической Группы Борового›, совсем не зная его деловитости и основываясь на его научных заслугах. Он честолюбив, но старается исполнять добросовестно свои обязанности. Нет инициативы и очень заботится о себе и своих. Но, думаю, человек порядочный.

Был у Баха и Зелинского. Бах сильно поддался. Оба с Зелинским хотят ехать в Казань. Надо, чтобы был обеспечен вагон - до зимы. Бах обещал написать кому нужно.

13 сентября. Суббота. Боровое.

Оставление Чернигова. Сводки все больше возбуждают недоумений. Никаких сведений о боях («Бои на всем фронте») - и в то же время постоянные «отступления». Сводки наполнены партизанами, где, возможно, много выдуманного. В то же время ополченцы уже в бою. Где войска? Опять растут зловещие слухи - сдача двух генералов на юге, украинское националистическое движение. В газетах было об Одессе - население и моряки. Говорят, масса раненых в Сибири - Томске и т. д.

После 1-го сентября 1939 года прошло больше 22-х месяцев, и эта война длится, и многие не видят ей конца, - захватила и нашу страну. Благодаря ей я пишу эти строки в курорте Боровом в Казахстане, где никогда не думал быть, не думал, что в мои годы окажусь в тысячах километров от Москвы со своей семьей.

20 сентября. Суббота.

Сегодня по радио появилось известие о прорыве в Киев немцев. Настроение кругом тяжелое. Вновь возобновились известия о поражении - прорыве ‹немцев› на юге при начале войны, сдаче двух генералов с войсками. Говорят, что в Киеве нет войск, так как армия отрезана в Бессарабии, ‹говорят› о бездарности Буденного и К°. Гитлер свой план захвата Украины исполнил. Но население сознает ‹создавшееся положение› - и это скажется.

Я не сомневаюсь (как многие другие) в окончательном ‹исходе› войны - но дело идет хуже, чем я думал. Все же думаю, что раньше зимы положение выяснится.

25 сентября. Четверг.

Чувство спокойное у меня неизбежности смерти как естественной правды. К старости примиряешься со смертью, сопровождаемой страданием. Чувствую вечность…

30 сентября.

27.IX мы переехали в зимнее помещение. Переезд этот сопровождался совершенно диким поведением некоторых академиков. Самое печальное поведение Гамалеи и его семьи. Он использовал свое положение председателя Группы (хотя в это время Группа уже не существовала юридически). И некоторые другие, как Л. С. Штерн, следовали его примеру - захватила комнату Мандельштамов и уехала на время в Казань.

6 октября. Понедельник.

После оставления Киева и взятия Полтавы резко изменилось настроение. Многие не верят известиям; радио - бездарное и часто глупое - ‹говорит› о мелочах, когда ждут точных данных; ‹его› начинают менее слушать.

Резкое падение уверенности в успешный конец войны. У меня этого нет - я считаю положение Германии безнадежным. А с другой стороны, для меня ноосфера - не фикция, не создание веры, а эмпирическое обобщение.

Говорят об измене. Думают, ‹виноваты› украинцы. Прасковья Кирилловна думает, что если немцы объявят о собственности земли, то на Украине они найдут поддержку. Наташа допускает влияние украинских кругов немецкой ориентации - кругов хлеборобов, которые выдвинули Скоропадского, который как-то промелькнуло в газетах - был во Львове.

Как бы там ни было, занятие ‹немцами› всей Украины и исчезновение нашей Южной армии всех смущает. Получается такое впечатление, что Одессу, Киев, Ленинград, Москву защищают партизаны и население, частично (Одессу и Ленинград) - моряки. Но где армия? Какая территория занята?

Сегодня получил «Известия» от 1-го октября (очевидно, говорят, на самолете идет в Свердловск), и из нее узнаем о том, что румыны заняли Кишинев, давно…

Очевидно, первое впечатление о Германии должно было быть такое, о котором мы не имели понятия - и которое от нас было скрыто ложными, приукрашенными извещениями Информбюро.

Все-таки ‹положение› неясно.

Здесь из служащих и в поселке Боровом много взяли на фронт - заменяют женщинами. Население не получает хлеба - семьи взятых на войну не могут купить хлеба. Большое недовольство и тревога.

Прочел на днях юбилейное ‹издание› по случаю 185-летия Московского Университета, официальное - следовательно, многое освещающее под цензурой. С этой точки зрения оно очень характерно. Там я нашел и свою оценку - и тоже есть умолчания цензурные! Как ‹было› при царях, так и ‹осталось› при Советской ‹власти›!

В конце концов, благодаря бестактной деятельности «представителей» Академии, курорт закрыт. Как бы это не было надолго? Зависит от хода войны? 10-й флигель, куда нас хотели сперва перевести, отведен для Военно-медицинского Института им. Сеченова, который пока в Севастополе. Мы чувствуем себя не вполне прочно.

7 октября.

Читал дневники и архив Нюты[134] несколько недель тому назад. Ее яркая внутренняя жизнь видна в ее письмах и дневниках. Но для меня ‹чужда› эта горячая христианская вера, связанная с христианством в наши дни, когда подрываются основы той реальной канвы, вне которой христианин строит себе реальную обстановку, явно неправильную, в которую верит.

Умная, дорогая Нюточка в дневнике 1916 года - последнего года, который она пережила целиком, - обращается к Господу как реальному лицу, который может помочь. Она пыталась найти опору в философии и изучала Даннемана: русский перевод, без переплета, сохранился - весь подчеркнутый и проникнутый ею[135] .

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});