Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать - Бенджамин Гилмер

представлял артистов аудитории, встречал гостей и угощал их напитками, а также раздавал листовки, объясняющие, что можно сделать на небольшую сумму пожертвования. Присматривать за Сарой мне было некогда. Но каждый раз, когда я замечал ее в толпе, видел, что она органично вписалась в тусовку. Судя по всему, она уже начала работать.

Когда Джонни и Сара Ли начали свое выступление, я на минутку присел и задумался. Мы только что вернулись из Гондураса, где приняли с тысячу пациентов. Я собираюсь углубиться в изучение истории жестокого убийцы. На моем дворе собрались две сотни человек, в том числе знаменитая журналистка.

Впервые за много месяцев я ощущал некое подобие умиротворенности. Вся эта суета заглушила мои внутренние монологи, а глядя на Сару в кругу моих друзей и близких, я был спокоен. Скоро мне не придется нести мое бремя в полном одиночестве.

Впредь я не буду только тревожиться по поводу Винса Гилмора, а займусь его историей вплотную.

На следующий вечер я приехал к Саре в гостиницу, чтобы подготовиться к предстоящим на следующей неделе изысканиям. Я нервничал и не очень понимал, что нас ждет, но составил список людей, с которыми нужно побеседовать: Терри Уорли, Томми Ледбеттер, детектив Майкл Мартин, чье имя упоминалось в газете Bristol Herald Courier. Мне казалось, что это будет похоже на сериал «Закон и порядок»: пробковая доска, к которой прикреплены листочки с именами, и стрелки, указывающие на связь этих людей с Винсом Гилмером.

Однако Сара отложила мой список в сторону, едва взглянув на него.

– Мы обратимся к ним попозже. А сейчас я хочу услышать эту историю непосредственно от вас, – пояснила Сара.

Она повозилась с парой черных проводков, соединенных с цифровым диктофоном. Я понял, что запись вот-вот начнется.

– Готовы? – спросила Сара, положив палец на кнопку «запись».

Я несколько неуверенно кивнул.

– Отлично, тогда, может быть, начнете с самого начала?

Я не знал, где тут начало. Мое лето в Бротоне, где находился Долтон? Мое бракосочетание неподалеку от места, где Винс выбросил тело? Мой первый день в этой клинике? Времени на обдумывание не было, а инструкций по правилам выступления на национальном радио я в жизни не читал.

Сара видела, что я нервничаю и подбадривающее улыбалась, но оттенок напора в ее голосе давал мне понять, что контролирует ситуацию она.

– Просто рассказывайте о себе, – придала уверенности она подкупающим тоном радиоведущей.

Так я и поступил. Cначала я был нескладен и сбивчив, но со временем воодушевился, усвоил первое правило интервью «будь конкретным», поймал определенный ритм и разошелся вовсю. На протяжении двух часов я повествовал о моих первых днях в клинике, встрече с Беррисом, бессонных ночах у окна, синдроме отказа от СИОЗС, рассказах пациентов о добром докторе… В общем, я рассказал Саре все.

Я удивлялся собственной эмоциональности. Со слезами на глазах я говорил, что что-то здесь не так, что-то не сходится.

Закончив, я откинулся в гостиничном кресле. Только тогда я заметил, насколько прохладно в комнате и как громко жужжит кондиционер.

– Ну как? – спросила Сара.

– Облегчил душу. Я никому не рассказывал эту историю с самого ее начала, – промолвил я.

– Ну что ж, теперь нужно понять, чем она заканчивается, – ответила Сара.

Однако следующая неделя показала, что мы не приблизились и к середине.

С первых минут знакомства я понял, что Сара сразу даст понять, если почувствует лажу. У нее была манера покачивать головой, морщась и улыбаясь, которая стала ассоциироваться у меня со скепсисом. Впервые я увидел это тем вечером в отеле, когда предположил, что идеальное совпадение двух докторов Гилмеров может быть результатом божественного вмешательства. Это же произошло и на следующий день, когда по дороге в Кэйн-Крик я сказал ей, что река Френч-Броад третья по старшинству в мире. «Вот как», – протянула она, покачав головой и прищурившись. Было понятно, что она проверит это в Википедии, но попозже, не у меня на глазах.

Мы очень разные. Я с Юга, она с Восточного побережья. Я мил и приветлив, она остра на язык. Я от природы мягкий человек и за годы работы научился успокаивать нервных пациентов. Сара более прямодушна и конкретна и при всей своей доброжелательности не стесняется задавать неудобные вопросы. Она бесконечно невозмутима.

Наш первый совместный рабочий день мы провели в Кэйн-Крик. По словам Сары, ей хотелось увидеть созданную Винсом клинику и познакомиться с людьми, которых он лечил. Но через некоторое время я сообразил, что на самом деле она наблюдает за мной. Пока мы диагностировали заболевания щитовидки, лечили диабетиков и делали УЗИ, Сара (которую мои пациенты считали местной журналисткой) получала представление о том, как я выгляжу в своей стихии.

Как я догадался, она преследовала две цели: понять, как не задеть меня в последующих беседах с жителями Кэйн-Крик, которые знали Винса, и разобраться, что я за человек. Сара уже говорила мне, что хочет не только достучаться до сути случившегося с Винсом, но еще и показать слушателям мое стремление раскрыть тайну другого доктора Гилмера. Это была история о двух случайно пересекшихся путях, об обоих Гилмерах, а не только о том, который сидит в тюрьме. Под ее пристальным взглядом я чувствовал, что становлюсь персонажем. И в конце дня, проходя мимо заросшего пруда для золотых рыбок, я спросил Сару о ее впечатлениях.

Она призналась, что вплоть до сегодняшнего дня не имела представления о первичной медицинской помощи и о том, что сельская медицина так сильно отличается от привычной ей городской. Она увидела, что мы действительно заботимся о выстраивании долгосрочных отношений с пациентами, и она очень удивлена тем, что мы можем успешно лечить самые разные заболевания.

– Мне лестно это слышать, – сказал я.

– И еще я понимаю, что слишком мало эксплуатирую врачей, – улыбнулась Сара. – Я из тех людей, которые пойдут на прием к кому угодно. А эти люди вас знают. А вы знаете, как зовут их детишек. У вас шутки, понятные только вам и им.

– Именно так было при Винсе. И даже в еще большей степени, – заметил я.

Я постарался объяснить ей, что, как ни странно, несмотря ни на что, Винс стал для меня своего рода наставником и я восхищен его отношением к пациентам. Но получилось у меня не очень.

– Похоже, он действительно был хорошим парнем, – подытожил я.

Сперва Сара промолчала. Потом покачала головой и поморщилась.

– Посмотрим, – сказала она наконец.

Первой, с кем мы побеседовали, была Терри Уорли. Я организовал встречу на нейтральной территории в небольшом офисе поблизости