Вадим Фролов - В двух шагах от войны

Баланда промолчал.

После обеда ребята лежали на берегу. Рядом с Димкой блаженно валялся Шняка. Он повадился ходить по пятам за Громовым, а когда тот уходил по начальству, оставался с Димкой.

- А чо, - лениво сказал Баланда, - на "американку" спорю: кто под той баржой проплывет и назад вернетси? - И он показал на стоящую на якоре метрах в пятистах от берега баржу.

Сперва все молчали, потом Арся цыкнул зубом и сказал в небо:

- Как был дурной, так дурной и остался.

Баланда встал и начал не спеша раздеваться. Уже голый, стоя по колени в воде, он повернулся и, усмехнувшись, сказал:

- Зашлабило, да?

- Вернись, губошлеп! - сердито крикнул Антон. - Глупость делаешь.

- Зашлабило... - Баланда засмеялся и вошел дальше в воду.

Тогда вскочил Карбас. Он быстро стянул с себя штаны, рубашку и побежал к воде.

- Утонешь, зараза! - заорал он Баланде. - Я сплаваю!

Баланда распустил губы и захохотал.

- А ну, давай, мезенский, давай, - сказал он, - буль-буль...

Димка дернул Арсю за рукав:

- Чего они, с ума посходили?

- Дрейфанул? - засмеялся Арся. - Да они до Груманта доплывут, лежи.

Антон, как был в брюках, подошел к Кольке и Баланде и дернул с силой их за плечи.

- А ну, на берег! - резко сказал он. - Герои!

Карбас виновато посмотрел на него и, как цапля, переступая длинными ногами, вышел из воды. Баланда сплюнул сквозь зубы, выдернул плечо из Антоновой руки и нырнул. Антон тряхнул головой и снова улегся на прежнее место.

- Ничего не будет, - сказал он, - как нерпа, жирный.

Баланда плыл к барже размашистыми саженками. Течение сносило его, но он упорно двигался вперед. Один раз даже оглянулся и помахал рукой.

- Доплывет, лихоберка несчастная, - сокрушенно сказал Карбас.

- Доплывет, - помолчав, сказал Антон.

- И под баржу, рыбий глаз, поднырнет, - добавил Арся.

- И вернется, и "американку" потребует, - сказал Шкерт, которого здесь вроде бы раньше и не было.

- Так они же не спорили, - удивился Димка.

- Как это "не спорили", - засмеялся Шкерт. - А чего ты тогда в воду полез, Карбасище?

- Ладно уж, - уныло сказал Карбас, - считай, спорили.

- Ух, и г-глупый ты, Коля, - огорченно сказал Боря-маленький, - такой д-длинный-д-длинный, а такой г-глупый-глупый. Он н-на тебя теперь верхом сядет и п-поедет. Ты хоть з-знаешь, что это за спор такой, "ам-мериканка"?

- Не-е, - протянул Карбас.

- Три вопроса, три желания, - объяснил Морошка. - Что захочет, спросит, а ты отвечай. Что захочет, потребует, а ты исполняй. Понял?

- "Американка" дело серьезное, не отвертишься, - задумчиво сказал Славка. - Вот у меня одна девчонка, еще до войны это было, "американку" выиграла. Ну и натерпелся ж я! Вся Одесса с меня смеялась... Вспомнить страшно.

Баланда уже доплыл до баржи. С берега он был еле виден. Все встали. Антон сложил руки рупором и закричал:

- Не ныряй! Слышишь? Не ны-ряй! Верим!

И все хором стали кричать: "Не ныряй, не ныряй! Давай назад!.." Истошно лаял Шняка. Шкерт молчал и ухмылялся.

Было непонятно, услышал Баланда или нет, только он махнул рукой и нырнул. Все замолчали, а когда из-за кормы показалась его круглая башка, облегченно вздохнули: вынырнул.

- Ну, - сказал Антон, - приплывет, я ему врежу!

Баланда приплыл. Он еле вылез на берег - синий, дрожащий - и тяжело плюхнулся на землю. Подошел Шняка и почтительно лизнул его плечо, потом стал лизать волосы. Антон пожал плечами и отошел. Васька лежал ничком и трудно, с присвистом дышал. Потом поднял лицо, все в песке, и, стуча зубами, спросил:

- Што, выкусили?

Ему никто не ответил. Да и что было отвечать - сплавал ведь, ничего не скажешь.

Шкерт улегся рядышком с ним и что-то такое нашептывал. Баланда оживился и сел.

- Эй ты, мезенский... - Он поманил Кольку рукой. - Ползи сюда, дело есть.

Карбас послушно подошел к нему и опустился рядом. Но, услышав то, что сказал ему Баланда, он отшатнулся и вскочил.

- Ты чего?! - заорал он. - Да я... да ты...

- Что ты ему сказал? - громко спросил Антон.

- Ась? - переспросил Баланда.

- Говори: что ты ему приказал? - повторил Антон и посмотрел на Кольку. Тот открыл рот, но Баланда крикнул яростно:

- А ну, молчи!

Колька захлопнул рот и опять уселся, обхватив колени.

- Великолепно, - невозмутимо сказал Славка-одессит, - один приказ уже выполнен.

- Ты што, ты што, - зашипел Баланда, - какой еще приказ?

- Молчать ты ему велел? - сказал Славка. - Он и молчит. Твой приказ выполняет. Чи так, чи не так?

- Так, - сказал Арся, и все с уважением посмотрели на Славку.

Баланда совсем рассвирепел. Он сжал кулаки и хотел вскочить, но Шкерт уложил его обратно, засмеялся и показал глазами в сторону фактории. Оттуда шла к ребятам Людмила Сергеевна.

- Пущай так, - сказал Баланда, - пущай, я добрый. То первое отменяю, слышь ты, Карбас? За мной три вопросика и два приказика. За мной не пропадет. Хы!

К концу июня по обоим бортам главного трюма были выстроены трехъярусные нары. Между ними стоял длинный деревянный выструганный до блеска стол, а по бокам его - скамьи. В носовой части трюма за перегородкой - камбуз, кухня для экспедиции. У команды "Зубатки" был свой камбуз.

В один из последних дней месяца на судно пришла комиссия: два моряка и один - в полувоенной форме, представитель горкома комсомола. Они долго ходили по всем помещениям вместе с Замятиным и Громовым, расспрашивали их, придирчиво осматривали каждую мелочь. Потом парень из горкома поговорил с Людмилой Сергеевной, комиссаром.

После ухода комиссии капитан Замятин приказал всем участникам экспедиции собраться на пристани.

- С завтрашнего дня все поселяются на судне, - объявил он. Предупредите дома - все отпуска запрещены. В крайнем случае - с разрешения начальника экспедиции или комиссара.

Третьего июля около восьми утра по "Зубатке" разнеслась четкая и громкая команда:

- По местам стоять. Отдать швартовы! Малый вперед!

8

Мы с Арсей стояли на полубаке и смотрели по сторонам. Малым ходом "Зубатка" шла по широкой, играющей солнечными бликами Двине. Уходили назад строения лесозавода, стихал визг и грохот пилорам, проплывали мимо похожие на домики штабели досок, выстроившиеся аккуратными "проспектами". Слева по берегу виднелась сплошная линия портовых причалов и пирсов с могучими портальными кранами и стоящими у стенок судами. Посреди Двины на широком рейде застыли толстобокие американские транспорты "либерти" и "виктории". Обгоняли "Зубатку" катера и моторки. Носились вокруг крикливые чайки.

Ребята толпились на палубе, облепили борта, а кто-то даже забрался на ванты.

Но уже минут через пятнадцать "Зубатка" бросила якорь напротив пристани Холодильника, чуть ли не у самого центра города.