Федор Ушаков - Святое русское воинство

Ознакомительный фрагмент

Турция не склонялась к миру, в намерении возвратить себе Крымский полуостров. По-прежнему внушаемая некоторыми европейскими дворами, недоверчиво смотревшими на завоевания России и распространение ее пределов, она готовила силы свои к продолжению войны.

Султанские гатишерифы призывали всех правоверных вступать в ряды войск; сокровища султанских дворцов обращены были на приготовление многочисленного флота; и верховный визирь, потерявший сражение при Рымнике, был сменен. Место его заступил известный Гассан Эски-паша. Расположение наших армий, вынужденное обстоятельствами, было только оборонительное в отношении Турции. Война со Швецией, намерение Пруссии соединиться с Польшей против России, и возмущения в Бельгии и Венгрии, отвлекавшие силы австрийцев от вспомоществования нам, заставляли на первое время ограничиться одной защитой пределов государства.

Поэтому главная часть Екатеринославской армии, под командой князя Репнина, назначена была наблюдать за Польшей; корпус графа Суворова-Рымникского остановился за Прутом, близ Берлада, чтобы иметь возможность подать помощь австрийским войскам в Валахии; корпус барона Меллера-Закомельского, при содействии гребной флотилии, должен был наблюдать за Измаилом и Килией, в которых находились сильные гарнизоны; легкий корпус генерал-поручика Потемкина наблюдал за неприятелем у Дуная; генерал-майор граф де Кастро Ласерда с небольшим корпусом охранял Очаков и Кинбурн; в Крыму оставался корпус генерал-аншефа Каховского; генерал-поручик Розен командовал войсками, расположенными на Кубани, и генерал-поручик Бибиков – на Кавказе.

Невзирая на большие приготовления Турции, военные действия между сухопутными армиями начались не прежде половины этого года, и верховный визирь, не желавший продления войны, не решался возобновить ее первым. Но не таковы были намерения капудан-паши, двадцатидвухлетнего Гуссейна.

Пользуясь особенным доверием султана, он не вполне подчинял себя власти верховного визиря и готовился выйти с многочисленным и сильным флотом к берегам Крыма, обещая правительству своему возвратить этот полуостров и заставить Россию к миру. Черноморскому флоту предстояло разрушить замыслы эти, и, кроме того, получены еще были известия, что у анатолийских берегов находится в готовности множество транспортных судов для перевоза собранных там войск и хлебных запасов в Анапу, Константинополь и Румелию.

В течение зимы Севастопольский флот усилен был несколькими новыми судами и снабжен лучшими запасами. Он готовился к выходу в море по миновании равноденственных мартовских бурь, и Ушаков, возвратившись в апреле из Ясс, куда он ездил для совещаний с князем Потемкиным, приготовлялся открыть кампанию нападениями на берега Анатолии. Для этого составлена была эскадра из трех малых 50-пушечных кораблей («Св. Александр Невский», «Св. Андрей» и «Св. Георгий Победоносец»), четырех 44-пушечных фрегатов («Иероним», «Амвросий Медиоланский», «Иоанн Воинственник» и «Нестор Преподобный»), одного репетичного[34] и одиннадцати крейсерских судов. 16 мая Ушаков вышел из Севастополя, имея флаг на корабле «Св. Александр» (капитан 2 ранга Языков), и первое плавание его было к Синопу.

21-го числа эскадра подошла на вид синопских берегов; тогда крейсерские суда, разделенные на три отряда, посланы были вперед для поисков и к вечеру того же дня успели захватить под берегом два судна; крепость и батареи, защищавшие вход в бухту, открыли по ним жестокий огонь, но не нанесли никакого вреда.

Между тем адмирал спешил войти на рейд, желая застать в беспорядке находившиеся там военные суда, из числа коих явственно можно было распознать два фрегата; однако, застигнутый ночной темнотой, он вынужден был с кораблями и фрегатами своими расположиться перед входом в бухту, чтобы воспрепятствовать всякому покушению неприятеля к бегству, и провел всю ночь под парусами, лавируя или лежа в дрейфе, а «для обеспокоивания жителей и наведения на них страха» жег на всех судах своих огни и делал многие силы пушечными выстрелами, фонарями, фальшфейерами и ракетами.

Действия эти произвели заметную тревогу в городе, по берегам и на судах, которая доказывалась беспорядочною пушечною и ружейною пальбой неприятеля, продолжавшеюся до рассвета. 22 мая, рано утром, эскадра вошла в середину Синопской бухты и нашла стоящие на якоре под крепостью два фрегата, одну шхуну, один кирлангич, одну полугалеру, три лансона, одну чектырму, да на эллинге строящиеся: один корабль и две шантии.

«Я намерен был, – доносил адмирал, – в то же самое время их атаковать, но тихость восточного ветра воспрепятствовала, и при том оказалось, что должно, проходя батареи бухтою к судам, идти немалое расстояние прямо носом против всех их бортов и крепостных пушек; посему в предосторожность, дабы не случилось повреждения мачт, почел оную атаку бесполезной, ибо намерен искать впредь дел важнейших.

Вместо ж того, разными движениями эскадры и перепалкой с кораблей, всем синопским жителям и судам, там находящимся, наносил беспрестанно великий страх и беспокойство. Суда в такой были робости, что против крепости придвинулись вплоть к самой мелкости и беспрестанно места свои переменяли. Я с эскадрой проходя близ оных (в одиннадцатом часу утра), сделал по ним и по береговым батареям довольный огонь и потом лег на якорь, а корабль «Св. Георгий» (капитан 2 ранга Поскочин) послал ближе еще вперед пройти и нанести им более страху».

Эскадра производила сильную канонаду по городу и предместьям; ядра разрушали стены крепости и брандскугели неоднократно причиняли пожар. Буксируясь гребными судами с эскадры, «Св. Георгий» успел пройти далее в бухту и открыл удачную пальбу по крепости и фрегатам; сам же он не понес никакого повреждения и имел только двух матросов, раненных щепою от марсового поручня, разбитого ядром.

Во весь тот день, в продолжение всей ночи и до полудня следующего дня, берега усеяны были многочисленными толпами народа и производилась беспорядочная пушечная и ружейная пальба из города, батарей и судов. В течение этого времени крейсерские суда, под прикрытием двух фрегатов («Иоанн Воинственник» и «Нестор Преподобный») и репетичного судна «Полоцк», делали успешные поиски у соседних берегов: они взяли в плен восемь судов и загнали на берег и потопили четыре, шедших от анатолийских берегов в Константинополь.

Турки старались на баркасах спастись на берег, но многие из них были перестреляны или потоплены; взято же в плен 80 турок, 14 турчанок, 51 грек, 3 армянина, 14 невольников-черкес[35], везенных в Константинополь для продажи, 27 взрослых черкесских девушек и 12 наших солдат разных полков, бывших в плену и везенных для продажи: всего 201 человек. Взятые суда нагружены были пшеницей, и так как два из них оказались неблагонадежны к плаванию, то адмирал приказал пшеницу сгрузить на эскадру, а суда подвести к городу и сжечь «перед глазами всех жителей, собравшихся на стенах в величайшем ужасе от столь нечаянного поражения».