Марина Цветаева. Письма 1933-1936 - Марина Ивановна Цветаева

Verlag S. Ficher [207]

Leipzig

_____

Мысль о Я<кобе> Вассермане.

Ваши люди сверхмощны. Сверхмощь есть пра-мощь: природная мощь. То, что мы называем нормальным размером есть только наша вырождавшаяся природа. Сверхчеловек (как все Ваши) есть только истинный человек. Теперь, после сработанных двух великанов, обратно — к «Фаберу»[208]. Нет, в Фабере они всё еще не доведены до нормальных размеров, всё еще обужены. Это как если бы Вам говорили: вот человеческая мерка, ничего кроме. И Вы прилаживаете, хотя это не прилаживается. «Эуген Фабер» звучит уже как Этцель Андергаст (NB! и совершенно неоправданно, т. е. это болезненно Вам — великаны — герои мстят свои нормальным размерам:

— Так это совсем не люди!

— Однако.

— Так это то ли ангел, то ли…

— Стало быть.

— Какими же словами он описывает тогда ангела, если…

— Слова приходят вместе и от ангела Так это не немец

— А вы действительно полагаете, что есть немецкий человек, русский человек и т. д.? Русские, евреи, немцы — да, но понятие человек различно от русского и т. д. А тем более — немецкий, русский, еврейский ангел.

Немецкие, русские и т. п. собаки — да. Породы — да. Характеры — да.

Люди — нет.

Быть человеком значит быть богоподобным.

Впервые — НЗК-2. С. 404 406. Печ. по НЗК-2. Письмо написано на немецком языке.

Наброски письма к немецкому писателю Якобу Вассерману с отзывом о его романе «Этцель Андергаст» (1931).

39-33. В.Ф. Зеелеру

Clamart (Seine)

10, Rue Lazare Carnot

10-го июня 1933 г.

                         Многоуважаемый Владимир Феофилактович[209],

Обращаюсь к Вам с большой просьбой: выдать мне деньги с тургеневского вечера по возможности сейчас же[210]. О моем крайне-бедственном положении знают Бальмонты[211], и Вам его в любую минуту подтвердят. Да и не только Бальмонты.

Вторая просьба в картах d’identit*[212], которые меня крайне тревожат, время идет, у нас был чиновник из Префектуры, а о свидетельствах Союза Писателей ни слуху ни духу, я совершенно не знаю, что мне делать, но одно знаю с совершенной ясностью, что никогда у меня не будет 200 фр<анков>, чтобы заплатить за себя и мужа, если свидетельства не поспеют вовремя[213]. Да даже и ста.

Если Вам трудно письменно, изъясните, пожалуйста, моей дочери на словах, В ЧЕМ ДЕЛО И ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ СВИДЕТЕЛЬСТВА ПОЛУЧИТЬ.

Писала Вам о том же четыре дня назад.

                                        Уважающая Вас М. Цветаева

Впервые — ЛО. 1990. С. 106. СС-7. С. 441–442. Печ. по СС-7.

40-33. В.В. Рудневу

Clamart (Seine)

10, Rue Lazare Carnut

10-го июня 1933 г.

                         Милый Вадим Викторович,

Большое спасибо за деньги.

С сокращением второй части рукописи — устроится, мне важен был конец[214]. Недоразумений не будет, когда надо будет окликнете.

Спасибо за предложение аванса, и вот, большая просьба: во-первых в возможно-большем размере, во-вторых — поберегите у себя до 10-го июля, ибо 15-го — роковое число: терм, на этот раз без обычной помощи вечера[215].

Я очень рада, что мы помирились.

До свидания! Еще раз спасибо

                                        МЦветаева

Если не трудно — известите, на сколько я могу рассчитывать (постарайтесь побольше!)

Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 24. Печ. по тексту первой публикации.

41-33. Неизвестной

<Июнь 1933 г.>[216]

                         Дорогая Мадемуазель

Я зайду к Вам вместе с сыном в эту пятницу около 10 ч<асов>, первых, чтобы Вам его показать, затем, чтобы узнать приблизительно о длительности (работы для) портрета, ибо все изменилось с тех пор как мальчик должен поступить этой осенью в русскую гимназию[217] и <зачеркнуто: ему надо много еще заниматься> должен заниматься регулярно каждый день. Если речь идет о 6–7 сеансах, дело возможно, и я думаю, что мы назначим по утрам / и мы сразу начнем, сохраняя утренние часы.

Итак, дорогая Мадемуазель, в ожидании удовольствия Вас увидеть в пятницу

P.S. (смеха ради) — приготовьте большое полотно, — «малыш» огромного роста!

Печ. впервые. Письмо (черновик) хранится в РГАЛИ (ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 24, л. 15 об.). Написано по-французски. Публ. в пер. В. Лосской, расшифровка черновика выполнена К. Беранже.

42-33. А.А. Тесковой

Clamart (Seine),

10, Rue Lazare Carnot.

5-го июля 1933 г.

Дорогая Анна Антоновна! Начнем с открытки, — это только оклик. Да, все на месте, я Вас не забыла, ибо мне забыть Вас — впасть вообще в беспамятство. А не писала так долго по малодушию: невозможность вместить все в одно письмо. М<ожет> б<ыть> через несколько дней от него отвяжусь, тогда сразу получите и карточки детей, самые недавние, и м<ожет> б<ыть> мою* (я очень плохо выхожу!). Мы никуда не уехали (уже третье лето). Нищета, но другим еще хуже. Пишу прозу, п<отому> ч<то> стихи никому не нужны, т е. никто не берет.