Ирина Ободовская - После смерти Пушкина: Неизвестные письма

В книге приводятся письма и выдержки из писем членов семьи Гончаровых: Ивана Николаевича, брата Натальи Николаевны, и ее родителей — Натальи Ивановны и Николая Афанасьевича, до­полняющие и поясняющие некоторые письма других корреспон­дентов. К сожалению, в архиве сохранилось мало писем младшего из Гончаровых, Сергея Николаевича. Это, вероятно, объясняется тем, что он жил в Москве, часто приезжал в Полотняный Завод, общался с Дмитрием Николаевичем и в Москве, и у матери в Яропольце и особой надобности в переписке не было. Имеющиеся в ЦГАДА его письма посвящены главным образом хозяйственным делам московского дома Гончаровых и тяжелому материальному положению семьи самого Сергея Николаевича.

Также впервые публикуется и ряд писем и выдержек из писем П. А. Вяземского к Н. Н. Пушкиной, отражающих его отношение к вдове поэта, его настойчивое ухаживание за нею. Нельзя пройти мимо и его весьма резких высказываний о светском обществе и са­лоне Карамзиных. Но главное в его письмах — обаятельный образ Натальи Николаевны, в этом их важность и значение для данного исследования.

Несомненно, обратят на себя внимание читателя и письма Жоржа Дантеса и Луи Геккерна. Они дают нам новый дополните­льный материал для их характеристики, позволяющий еще глубже понять лицемерие, ни зость этих людей, сыгравших столь подлую роль в гибели Пушкина.

В книге публикуется всего около 200 новонайденных и неизве­стных писем и выдержек из писем. Некоторые из них были нами опубликованы в журнале «Москва» (№ 11, 1974 г. и №1, 1976 г.), а также в «Неделе» (19 мая 1974 г.). Все остальные письма публику­ются впервые.

В подлиннике все письма — на французском языке, перевод сделан И. М. Ободовской. Встречающиеся во французском тексте слова и фразы, написанные по-русски, даны в разрядку, чтобы от­личить их от основного переводного текста.

Помимо писем, нами были исследованы в архивах (главным об­разом в архиве Гончаровых) дневники, метрические записи, по­служные списки, различные хозяйственные документы и контор­ские книги, в которых имеются, например, такие интересные за­писи, как расходы на почтовые отправления, указывающие, кому, когда и откуда посылались корреспонденция и посылки. Расход­ные записи на продукты, вина, одежду, мебель, газеты и книги, описи библиотеки дают возможность яснее себе представить быт членов семьи Гончаровых, их интересы; иногда из этих записей можно получить и очень ценные сведения. Так, например, расхо­ды на вина позволили нам установить даты приезда родственни­ков (а это бывает важно для подтверждения того или иного собы­тия) и гостей, в частности В. А. Жуковского и С. Л. Пушкина. Опи­си садов и парков рисуют нам их состояние во времена Пушкина, дважды приезжавшего в Полотняный Завод, а также во время двух­летнего пребывания там семьи поэта в 1837—1838 гг. Все эти сведе­ния позволили расширить и углубить наше представление о жизни авторов писем и окружавших их лиц.

Наряду с архивными материалами нами в процессе работы был использован ряд опубликованных в печати исследовательских и литературоведческих работ, основной перечень которых прилага­ется.

Книга предназначена для широкого круга читателей. Обилие эпистолярного материала и стремление придать описываемым со­бытиям необходимую последовательность предопределили струк­туру ее — хронологический порядок изложения. В связи с этим и публикация писем чередуется с нашими комментариями. Предла­гаемый вниманию читателей обзор большого количества писем и других материалов, естественно, далеко не полон, но мы полагаем, что в нем в основном отражено то новое и важное, что дает воз­можность пересмотреть сложившееся отношение к ближайшему окружению Пушкина, и в первую очередь к его жене, Наталье Ни­колаевне.

Книга делится на три части, посвященные трем сестрам. [...]В книге дается большое количество иллюстраций, главным образом порт­реты, а также факсимиле писем. Многие из портретов публикуют­ся впервые.

ЧАСТЬ I. ПОСЛЕ СМЕРТИ ПУШКИНА

ВДАЛИ ОТ ПЕТЕРБУРГА

29 января 1837 года не стало величайшего русского поэ­та и писателя Александра Сергеевича Пушкина. Прошло еще несколько дней, и гроб с его телом заколотили в ящик, поставили на дроги и с непристойной поспешностью увез­ли в Святогорский монастырь. Она осталась одна. Та, кото­рую он так безгранично и самоотверженно любил. Любил как жену и мать своих детей и ценил как человека.

Трагическая гибель мужа потрясла Наталью Николаевну. Сохранилось много свидетельств современников, описыва­ющих ее ужасное состояние в течение двух долгих, мучите­льных дней, когда умирал ее муж и после его кончины. Она производила на окружающих раздирающее душу впечатле­ние, отчаяние ее было беспредельно. Но, к счастью, она не была одинока в эти дни, с нею были сестра Александра Николаевна, тетушка Екатерина Ивановна Загряжская, нежно любившие ее; как только узнали о смерти Пушкина, приеха­ли из Москвы братья Дмитрий и Сергей Гончаровы. Ее окру­жали друзья мужа - Жуковский, Плетнев, Тургенев, Данзас.

После смерти Пушкина Наталья Николаевна тяжело за­болела и не смогла проводить гроб с телом мужа в Псков­скую губернию, но просила Александра Ивановича Тургене­ва, которому Николай I приказал отвезти и захоронить поэ­та, отслужить панихиду. В письме к А. Н. Нефедьевой Турге­нев писал 9 февраля 1837 года:

«Вчера вечером я был уже здесь... Ввечеру же был вчера у вдовы, дал ей просвиру монастырскую и нашел ее ослабев­шую от горя и от бессонницы, но покорною провидению; я перецеловал сирот-малюток и кончил вечер у Карамзиных».

Умирая, Пушкин завещал жене носить по нему траур два года. И Наталья Николаевна решила уехать на это время в Калужскую губернию, к брату Дмитрию Николаевичу, в име­ние Полотняный Завод. «Я думаю, — говорила она, — что лучше всего исполню его волю, если проведу эти два года со­всем одна, в деревне» .

Как только Наталье Николаевне стало несколько лучше, она начала готовиться к отъезду. Ей было тяжело оставаться в Петербурге, где все напоминало о трагических событиях, и она спешила уехать. Глубоко религиозный человек, Ната­лья Николаевна в последние дни перед отъездом часто езди­ла в церковь и горячо молилась. Очевидно, немного смягчи­ли ее горе беседы со священником Бажановым. По свидете­льству современников, это был умный, добрый человек. Вот что пишет об этом П. А. Вяземский А. Я. Булгакову 10 февра­ля 1837 года: «Пушкина еще слаба, но тише и спокойнее. Она говела, исповедовалась и причастилась и каждый день беседует со священником Бажановым, которого рекомендо­вал ей Жуковский. Эти беседы очень умирили ее и, так ска­зать, смягчили ее скорбь. Священник очень тронут располо­жением души ее и также убежден в непорочности ее».