Сергей Мацапура - Товарищ сержант

Невдалеке от нас приземлился самолет У-2. Из него вылез генерал. Мы сразу его узнали. Это был командующий 2-й танковой армией генерал-лейтенант Семен Ильич Богданов. Он всегда, едва случалась какая-нибудь заминка, появлялся в боевых порядках. Вот и сейчас командарм, шагая по колено в грязи, обошел все машины, побеседовал с экипажами и приказал:

— Побольше огонька, товарищи! Ведите огонь, пока есть снаряды, не давайте фашисту передышки. А горючее и боеприпасы будут сегодня же.

Он улетел, а несколько часов спустя нам подвезли горючее и снаряды. Мотострелковые подразделения уже вели бой на плацдарме на той стороне реки. Саперы навели мост, по нему танки 107-й бригады двинулись за Днестр. Так началось для нас освобождение Советской Молдавии. Выбили противника из города Бельцы. За боевые отличия в этой операции бригада была награждена орденом Красного Знамени. Весь март прошел в непрерывных маршах и боях на молдавской земле. В начале апреля 2-я танковая армия форсировала Прут, вышла на территорию Румынии, на ясское направление. Здесь противнику удалось остановить наше наступление. Обе стороны перешли к обороне, части 2-й танковой армии были отведены в тыл.

107-я Вапнярская Краснознаменная бригада стояла в помещичьей усадьбе близ румынского города Чепленица. Мы приводили в порядок технику, когда прибыл командарм генерал Богданов. Как обычно, он обошел каждый взвод, поговорил с солдатами, потом собрал весь личный состав бригады. Говорил он коротко и очень понятно.

— Откуда ближе до Берлина? — спросил он, обращаясь ко всем.

— Из Белоруссии! — хором ответил строй.

— Верно! — сказал он. — Еще вопрос: мы с вами солдаты?

— Солдаты!

— С длинным языком среди вас не водится?

— Никак нет!

— Тогда слушайте! Армию перебрасывают на север — туда, откуда ближе до Берлина. Надеюсь, солдаты Второй танковой не подкачают и, когда придет час, среди первых ворвутся в логово Гитлера…

Командующий добавил, что танки бригада должна сдать. На новом месте дислокации получим и новые машины.

Узнав о предстоящей переброске на север, я малость помечтал. А вдруг попаду в родные места? Сам я белорус из Полесья, из села Гдень. С июня сорок первого года ничего не знал о своей семье. Примерно год назад нашу округу освободили из-под фашистской оккупации, но писем я не получал.

И вот наконец Миша Вайдерман, радист из экипажа лейтенанта Лысякова, принес мне сразу пачку писем. Пишет родная сестра и двоюродная, пишут односельчане. Горькие вести. Отец, мать и многие мои родичи убиты фашистами. Кровавую расправу учинили каратели в селе Гдень и окрестных деревнях.

Край наш был партизанским, жители целыми деревнями со скотом и лошадьми уходили в леса. Ушла и моя семья — отец Степан Сергеевич, мать Евдокия Алексеевна, сестра Татьяна с грудным младенцем на руках, младший брат Степан. Построили шалаши в лесу, жили там готовили пищу для партизан.

В тот трагический летний день на стоянке кроме отца, матери и сестры была еще и наша соседка Авдотья Шпетная — бабушка Дуня, как мы ее звали. Когда они услышали автоматную стрельбу и лай немецких овчарок, решили уйти. Отец перевернул котел и ведра с варевом, все четверо направились в глубь леса, к большому болоту. Может, и спаслись бы, да у бабушки Дуни отказали ноги. Отец поднял ее, понес. Крикнул жене и дочери — моей сестре: «Бегите!» Сестра с младенцем на руках забралась по грудь в болото, схоронилась в осоке и камышах и спасла себя и сына. А наша мать не захотела оставить отца. Нагнали их фашисты. Бабушку Дуню убили сразу, поскольку идти она не могла. Отца и мать отвели на стоянку, стали допрашивать — кому готовили пищу, чье оружие и боеприпасы были спрятаны в шалашах? Ни отец, ни мать ничего не сказали фашистам. Каратели расстреляли их под громадным дубом. К этому дубу, на котором еще сохранились следы от пуль, я приходил уже после войны, чтобы поклониться светлой памяти родителей.

Фашисты не пощадили в нашем селе ни стариков, ни женщин, ни малых детей. За годы оккупации были расстреляны мой 82-летний дедушка Алексей Семенович Сукач, дядя Иван Сергеевич Мацапура, двоюродная сестра Мария с мужем Анатолием Штилевским. Убивали целыми семьями. Так погибла семья Максименковых — отец, мать, две дочери, — семьи Балохоновых, Левченко, Шпетных.

Обо всем этом написали мне из села Гдень. Что пережил, говорить не буду. Помогли товарищи — и словом, и просто своим присутствием. Миша Вайдерман не отходил от меня. Много тогда было нас, офицеров, и солдат, родные и близкие которых погибли от рук гитлеровских палачей.

О моем горе узнал весь батальон. Заместитель комбата по политчасти капитан Н.С.Тиньков выступил на общем собрании батальона. Сказал он примерно так: фашисты своими зверствами хотят сломить дух нашего народа. Добились же они обратного: с каждым новым известием о злодеяниях врага мы воюем все лучше, все больше растет в нашей груди гнев и ненависть к взбесившемуся гитлеровскому зверю. Пусть ненависть наша к врагу станет холодной, как сталь.

После капитана Тинькова выступали бойцы и командиры. Каждый называл свой город, село, деревню, десятки имен и фамилий мирных жителей, убитых и замученных гитлеровцами. И все мы дали клятву мстить фашистам, не щадя своей крови и самой жизни.

В первых числах июня, когда 3-й батальон готовил боевую технику к сдаче, поступил приказ немедленно выступить к линии фронта. Наши сборы были настолько поспешными, что, поставив на машины снятые было борта задней брони, мы уже на ходу завинчивали болты. Из нашего батальона пошло 4 машины, а всего, как помнится, 12–14.

На марше нам поставили задачу отразить контратаку танков противника, прижавшего пехотинцев к реке Жижия. Шли всю ночь. К рассвету прибыли в назначенный район, недалеко от реки.

Солнце еще не всходило, а пехотинцы уже вели огневой бой. Батарея 57-мм пушек — три орудия — стояла метрах в ста впереди реденькой стрелковой цепи, прикрывала отход. Нас ждали. Два офицера быстро ввели в обстановку командира бригады полковника Т.П.Абрамова. Машины 3-го батальона были поставлены в засаду за глубоким оврагом. Замаскировались, ждем.

С восходом солнца фашисты усилили артиллерийско-минометный огонь. Потом из-за дальних зеленых холмов прямо через виноградники и яблоневые сады двинулись вражеские танки и самоходки — более 20 машин. Шли тяжелые Т-V, «пантеры» и «фердинанды», средние Т-III.

Мы сидели тихо, пока они не приблизились. Метров с шестисот начали их «чистить». Хорошо работала и противотанковая батарея пехотинцев. Спустя минут 20–25 в виноградниках горело не менее десяти гитлеровских машин. Остальные повернули назад.