Протопресвитер Михаил Польский - Новые мученики российские

Через непродолжительное время обитель была подвергнута общей участи разграбления и репрессий.

О. Варсонофий, под покровом ночи, оставил обитель, но был арестован, сидел в ужасных условиях в душных сырых подвалах, где по собственному его рассказу ряса истлела от сырости, и, кроме всех прочих горечей заключения того страшного времени, насекомые, донимавшие заключенных, были в таком количестве, что их приходилось сгребать как мусор. Через некоторое время о. Варсонофий был освобожден л получил назначение на приход около Елисаветграда, где своим искренним и ревностным служением вскоре приобрел общее уважение, как среди верующих, так и среди духовенства. Возникшее обновленчество выявило его как твердого стоятеля за истину Церкви и неустрашимого обличителя обновленчества (живоцерковников). Поэтому епархиальным архиереем, епископом Онуфрием, он был назначен миссионером по борьбе с обновленчеством во всем Александрийском округе. Получив назначение, он прибыл в гор. Александрию, входивший в состав Елисаветградской епархии; в городе в это время не было ни одного православного храма, да и вообще никто неизвестен из верующих. Явился о. Варсонофий в собор, во время литургии, отправляемой обновленцами, и стал незаметно сзади. Высокого роста, с большой бородой, в монашеской одежде, с посохом и четками, имея привлекательную внешность, вполне соответствовавшую его внутренней красоте, он не мог быть не замеченным и по окончании богослужения был окружен верующими, к тому времени уже обеспокоенными наступившим новшеством в церкви, изобличенным некоторыми ревнителями благочестия; у одного из таковых была книга правил Вселенских Соборов. Из нее увидели, что действия обновленцев не каноничны. Но необходим был авторитетный голос Церкви. Поэтому первые вопросы к о. Варсонофию и были — православный ли, кто, откуда и т. п.? И какая была радость, когда узнали все, что касалось этого больного вопроса. Сейчас же неизвестный батюшка о. Варсонофий был приглашен одним из упомянутых ревнителей православия на дом, где собрались и другие. Здесь и было окончательно выяснено настоящее церковное положение: о. Варсонофий рассказал о своем назначении в Александрийское благочиние, прочитал послания против обновленчества еп. Онуфрия и другие. Было обсуждено, как действовать для отобрания у обновленцев хотя бы одного храма. Но эта неожиданная радость длилась недолго. О. Варсонофий изучив обстановку своей новой миссии в г. Александрии, вернулся на место своего прежнего служения, где был арестован и, препровожденный обратно, заключен в Александрийскую тюрьму, где и пробыл с осени до начала Великого поста. Связь с ним ограничивалась только тем, что несколько лиц из упомянутых ревнителей православия ежедневно устраивали по очереди передачи (обед и проч.). Это было в 1923 г. В Великом посту о. Варсонофий был освобожден из заключения. К этому времени, упоминаемая группа из нескольких лиц, начавшая свою работу по организации православного прихода, выросла в большую общину, которая после целого ряда усилий добилась у гражданских властей передачи ей одного храма из четырех обновленческих, достаточно уже опустевших. В этот-то храм во имя Покрова Пресвятыя Богородицы и был назначен о. Варсонофий настоятелем и благочинным всего округа Александрийскаго.

С этого момента и началась самая оживленная деятельность о. Варсонофия. Всем к себе привлекал служитель Божий: необычайная приветливость, с искренней любовью, внимательное отношение к каждому, ласковое, кроткое и смиренное обращение, безупречная личная жизнь в посте и непрестанной молитве и вообще воздержании (в среду и пятницу круглый год и весь Великий пост, не вкушал ничего до вечера, на 1-й же недели Вел. поста и на Страстной не вкушал по 3 дня). На богослужении он был внимателен, сосредоточен, весь отдавался молитве. В приходском храме богослужения отправлялись по монастырскому уставу, но они не были томительны. Бывало зайдешь в будний день на его службу: умеренный мягкий голос раздается пред престолом и какая-то мирность и умиление наполняют душу. Довольно большой храм в скором времени стал наполняться верующими со всех концов города; слух о всем происходившем в Покровской церкви и о необыкновенном батюшке разнесся далеко, даже за пределы округа, и почти на каждом богослужении бывали люди из окрестностей. Многие, побывав на богослужении, приходили к о. Варсонофию на квартиру за советами, спрашивая — что предпринимать, чтобы и у них была правильная церковь, и получали необходимые указания. Каждое его богослужение сопровождалось простой назидательной проповедью, и в этих проповедях громилось зло, пороки повседневной жизни, призывались люди к покаянию, выяснялась истина и разоблачалась ложь обновленчества. Верующие призывались не осуждать запутавшихся в те или иные сети заблудших братьев, но молиться о них. Да и вообще батюшка использовал всякую возможность для назидания: на требе ли или при праздничных посещениях с молитвой, за чашкой ли чая, всегда разговоры переводились или на текущие церковные события, или душеспасительные темы. Многие желали видеть у себя батюшку и потому приглашения на «чашку чая» были не редки. На них батюшка говорил или читал — из евангелия, особенно для молодых юношей и девиц, возгревая желание к истинно христианской жизни. Чаще читал из творений еп. Игнатия Брянчанинова.

В непродолжительном времени опустели все обновленческие храмы и большая часть духовенства в городе принесла покаяние, а в округе из 80 обновленческих приходов не осталось и десяти.

И было, действительно, в городе необычайное оживление церковной жизни. О. Варсонофий ездил к Патриарху Тихону по церковным делам и, будучи иеромонахом, был возведен Святейшим в сан игумена. По возвращении порадовал свою паству патриаршим благословением, и подкрепил чтением в церкви его посланий по поводу осуждения ВЦУ (обновленческое высшее церковное управление), так и других.

Все это крайне озлобляло оставшихся обновленцев, а особенно ГПУ. При всей этой крайне оживившейся церковной жизни и при почти общем возврате в православие или т. н. тихоновскую церковь, основная группа обновленцев, возглавляемая неким епископом Иоанном (Славгородским) и священником по фамилии Черный, утвердилась в городе А. (священник Черный был если не явный ставленник ГПУ, то во всяком случае один из сотрудников, часто навещающих это учреждение). Этой группой в согласии с гражданскими властями и были предприняты соответствующие меры для нанесения удара как по о. Варсонофию, так и по возглавляемой им общине. Религиозный подъем принял такие размеры, что власть не решалась предпринимать прямые меры для ликвидации всего этого движения. Было несколько арестов о. Варсонофия и даже открытый судебный процесс при громадном стечении народа, на котором о. Варсонофий так мудро отвечал на все затейливые вопросы судебного персонала, что это послужило еще к большему его прославлению, не вызвав серьезных последствий, и, кажется, ограничилось только денежным штрафом; процесс был создан по поводу крещения младенца, совершенного якобы без предварительной регистрации гражданских властей, что жестоко каралось.