Павел Батов - В походах и боях

— Если бы «он» организовался и ударил кулаком, быть бы нам в воде.

Невольно вспомнился собственный горький опыт сорок первого года, когда танковые соединения растаскивались для «латания дыр» в обороне. Теперь не мы, а немцы повторяли — вынуждены были повторять! — эту ошибку. Кулака у них не получилось, а наскоки, при всем ожесточении и многочисленности волн контратак, ничего существенного не принесли. Потеряв 30 танков и около 2500 человек убитыми, противник незначительно потеснил 18-й корпус.

Наиболее ожесточенной была вражеская контратака в 17.00 во фланг и тыл 15-й дивизии. Сивашская принуждена была загнуть свой левый фланг и оставить опорный пункт Росувко. Ей своевременно оказали помощь армейской артиллерийской группой, и положение стабилизировалось. Надо отметить большую заслугу командующего артиллерией армии генерала Н. Н. Михельсона. Весьма удачный выбор позиционного района армейской группы позволял маневром траекториями содействовать нашим частям и в полосе 46-го, и в полосе 18-го корпусов.

Оба командира корпусов на главном направлении ввели в бой все свои резервы. Часа через два после взятия высоты 65,4 К. М. Эрастов доложил, что один полк 413-й дивизии второго эшелона переброшен на тот берег и прочно закрепил за собой этот важный рубеж. Правильное, инициативное решение! Н. Е. Чуваков ввел в бой свою дивизию второго эшелона — прославленную Севскую 69-ю, укрепив тем наше левое крыло. Отдельные участки, захваченные на западном берегу Вест-Одера, к ночи уже слились в одно целое, и наш плацдарм представлял собой площадь по фронту до шести, а в глубину от полутора до трех километров.

На армейском НП пульс боя за удержание плацдарма чувствовался во всех тонкостях. Я уже рассказывал, что в распоряжении командарма имелось несколько резервных радиостанций, работавших на волне полков первого эшелона. Они были нужны не потому, что мы не доверяли подчиненным. Хотя, конечно, не забывали правила — доверяй и проверяй… Но главное — имея прямую связь с командирами батальонов и полков, слушая их доклады, командарм мог быстрее отвечать на все события и немедленно помогать трудным участкам своими огневыми средствами и авиацией. Комкоры этого вначале не знали. Чуваков, докладывая обстановку, сгладил остроту назревшего у Варюхина кризиса. Пришлось сказать: «Перестань, Никита Емельявович. Вот где находятся батальоны пятнадцатой…» Взаимопонимание было установлено.

Ночыо операторы под руководством полковника Липиса переносили армейский наблюдательный пункт на высоту 65,4. Мы с Радецким были в дивизиях: один — на левом крыле, другой — в центре. Нужно было готовить людей к отражению контратак назавтра.

108-я Бобруйская закрепилась южнее высоты 65,4, продвинувшись от реки почти на три километра. Контратаки отбиты. Имеются пленные из 50-го полицейского полка СС. К вечеру появились пленные из подразделений 549-й пехотной дивизии — ранее ее против нас не было.

Работали с комдивом на его НП в каземате. Шум немецкого самолета. Кто-то, вбежав, доложил: «Человек на парашюте!» Теремов выскочил поглядеть. Темно, не разберешь. Приказал схватить.

— Метрах в двадцати от земли, — рассказал он, возвратившись, — парашют взорвался. Сюрприз от фашистской сволочи.

— Есть пострадавшие?

— Ранило несколько бойцов третьего батальона, сейчас эвакуируем. Жалко ребят — отлично утром дрались, целы остались, а теперь…

Этот батальон под командованием капитана Ф. Ф. Куликова форсировал Вест-Одер в первом эшелоне. Комдив шел за ним. Кстати сказать, это характерная для Одерской операции деталь. Обычно дивизионные НП передвигались на плацдарм в течение вторых суток.

— Вы знаете, товарищ командующий, — говорил Теремов, — мне чуть не пришлось дважды форсировать Одер.

— Каким образом?

— Едва мы выскочили из лодок — а огонь, доложу, был сильный, — развернули НП, как являются два офицера. Докладывают — из кинохроники. Как вас, думаю, сюда занесло?.. Но спрашиваю, чем могу служить. Отвечают: товарищ генерал, вам нужно снять лично вас, как вы форсировали Одер. Нет, нет, говорят, пожалуйста, не отказывайтесь! Сейчас добудем лодку… Ну, что вам стоит еще раз переехать реку…

В то время как на главном направлении развертывались описанные выше события, 105-й корпус начал бои непосредственно под Щецином. Город этот вполне современная крепость, насыщенная огнем (калибры 105 и 155 миллиметров). Судьбу ее должен был решить не лобовой штурм, а обходный маневр войск с заодерского плацдарма на северо-запад.

К началу операции 354-я дивизия уже имела один полк на восточном берегу Вест-Одера. Но утром 20 апреля генерал Джанджгава упустил момент. Требование «за шнур и на весла» не сумел выполнить, а позже его части попали под массированный огонь из Щецинского оборонительного района и форсировать реку не смогли. Лишь во второй половине дня, когда в центре определился успех, рота дивизионной разведки (24 смельчака!) по своей инициативе совершила дерзкий бросок через Одер, захватила клочок берега и тем дала возможность одному волку к 20.00 переправиться и закрепиться севернее Сядло-Дольве.

Командующий фронтом приказал сдать участок обороны Степница — Домбе 2-й ударной армии. Это развязало руки командиру 105-го корпуса, и Д. Ф. Алексеев не замедлил ввести в бой за плацдарм 193-ю Днепровскую дивизию. В тяжелой схватке она зацепилась за кромку берега у Курево, Генерал К. Ф. Скоробогаткин переправился с первым эшелоном и, как только Курово было взято, оборудовал в нем НП, показав своим людям пример решимости и стойкости. Форсировали днем. Не смогли взять с собой даже все станковые пулеметы. В таких условиях у солдата легче на душе, если генерал рядом. Господский двор — иначе говоря, крупная ферма — окружен толстой кирпичной стеной. Комдив превратил его в противотанковый опорный пункт. В стене пробиты бойницы. У бойниц — фаустники. Подпускай немцев поближе и бей наверняка! Когда стемнело, на лодках переправили 82-миллиметровые минометы и боекомплект к ним. Более суток отбивали здесь днепровцы контратаки.

Вспоминая эти бои, Константин Федорович Скоробогаткин написал мне: «Произошел любопытный эпизод.

Так заканчивались на нашем плацдарме первые сутки. Ночью были переправлены противотанковая артиллерия дивизий первого эшелона и армейская истребительная бригада.

Часа два-три перед рассветом было затишье. Затем — снова плацдарм в дыму и огне. 21 апреля противник предпринял 24 контратаки силой до 2 тысяч солдат и 40 танков и самоходных орудий. 22 апреля — 15 контратак группами 100–300 солдат и более 40 танков. 23-го — 8 контратак силой рота — батальон с двумя четырьмя танками. 24-го — 9 контратак.