Николай Зубов - Отечественные мореплаватели —ё исследователи морей и океанов

Пока «Красин» и «Малыгин» пробивались к месту катастрофы, итальянский летчик Маддалена 20 июня увидел на льду группу Нобиле и сбросил им кое-какое снаряжение и немного провизии. 24 июня на лед сел шведский летчик Лундборг и вывез Нобиле на борт «Читта-ди-Милано». При следующей посадке Лундборг повредил самолет и остался на льдах. 6 июля он был вывезен другим шведским летчиком. На этом деятельность иностранцев по спасению спутников Нобиле закончилась.

Вскоре ледовая обстановка в районе к северу от Шпицбергена улучшилась, и «Красин» подошел к большому ровному ледяному полю, которое можно было использовать как аэродром для тяжелого самолета Чухновского.

8 июля Чухновский совершил пробный полет, а 10 июля, поднявшись снова в воздух, обнаружил между островами Карла XII и Брок двух человек. Не найдя в тумане «Красина», Чухновский сел на лед у мыса Платен. При посадке он повредил шасси. Отсюда Чухновский послал «Красину» радио, в котором сообщил координаты обнаруженных им людей и ледовую обстановку в районе их нахождения. Телеграмма заканчивалась словами: «Считаю необходимым „Красину“ срочно спасать Мальмгрена».

«Красин» начал немедленно пробиваться через тяжелые льды к островам Карла XII. 12 июля он снял с маленькой льдины итальянских офицеров Цаппи и Мариано. Мальмгрен, известный шведский геофизик, вместе с ними отправившийся из лагеря Нобиле к увиденным вдали островам Шпицбергена, чтобы сообщить о случившейся с дирижаблем катастрофе, по их словам, погиб еще месяц тому назад. Советских моряков очень удивило, что на здоровом и полном сил Цаппи было три комплекта одежды, а больной Мариано был почти раздет. В тот же день «Красин» снял со льдов остальных людей из группы Нобиле. Только после этого он снял со льдов самолет Чухновского и направился в норвежский порт Берген для пополнения запасов угля.

О судьбе шести человек, унесенных на остатках дирижабля в неизвестном направлении, ничего не было известно. Оставалась неизвестной также и судьба Руала Амундсена, вылетевшего из Норвегии 18 июня на самолете «Латам» для поисков Нобиле. Тем не менее уже 12 июля на «Красине» была получена телеграмма с «Читта-ди-Милано», в которой сообщалось, что итальянское правительство прекращает дальнейшие поиски участников экспедиции Нобиле.

Сдав спасенных итальянцев на «Читта-ди-Милано», «Красин» взял курс на юг вдоль западных берегов Шпицбергена.

В это время была получена телеграмма капитана германского океанского парохода «Монте-Сервантес», в которой сообщалось, что пароход, на котором находилось полторы тысячи пассажиров, получил пробоину от удара о льдину, сейчас находится в Беллсунде (на Шпицбергене) и нуждается в помощи. «Красин» направился к «Монте-Сервантес», заделал на нем две пробоины и, проводив его до Гаммерфеста, пошел на ремонт в Берген.

26 августа «Красин» снова вышел на север, снова обогнул Шпицберген и 17 сентября достиг 81°27′ с. ш. Отсюда он повернул на восток и 23 сентября подошел к Земле Франца-Иосифа. Здесь на Земле Принца Георга «Красин» поднял советский флаг и оставил некоторый запас провизии. От Земли Франца-Иосифа «Красин» лег на обратный путь и в начале октября вернулся в Ленинград.

Ледокольный пароход «Г. Седов», искавший спутников Нобиле в районе Земли Франца-Иосифа, ушел на юг еще 3 сентября.

Ничего не обнаружил и ледокольный пароход «Малыгин», так как самолет Бабушкина обладал слишком малым радиусом действия. Но Бабушкин за время поисков произвел пятнадцать безаварийных посадок на дрейфующие льды северо-западной части Баренцова моря, доказав свое мастерство и новые возможности исследования Северного Ледовитого океана.

Во время поисков спутников Нобиле все корабли, принимавшие в этом участие, провели ряд очень важных наблюдений и пополнили наши сведения об океанологическом режиме района к востоку и северу от Шпицбергена.

В частности, «Красин» во время своего второго плавания в районе на северо-восток от Шпицбергена пересек место, на котором по картам значилась легендарная «Земля Гилеса», якобы открытая голландским китобоем Корнелием Гилесом в 1707 году. Никакой земли «Красин» не обнаружил. Глубина моря в этом районе оказалась равной 200 метрам.

Спасение советскими полярниками участников экспедиции Нобиле было восторженно принято всем миром. Оно еще раз доказало, что освоение Арктики требует умелого использования радио, ледокола и самолета и, главное, единого руководства.

8. Начало советского китобойного промысла

(1932)

Наши древние поморы во время своих плаваний к Мурману, к Новой Земле и Шпицбергену видели в Баренцовом и Гренландском морях множество китов. Они нередко также встречались с голландскими и английскими китобоями, промышлявшими гренландского кита главным образом между Шпицбергеном и Гренландией. Однако вплоть до XVIII в. нет никаких указаний о русском китобойном промысле в Северном Ледовитом океане. Очевидно, промыслы рыбы, морского и пушного зверя, требовавшие меньших затрат, удовлетворяли экономические потребности тогдашнего населения побережий Баренцова и Белого морей.

В середине XVII в. русские вышли к берегам Охотского, а вскоре и к берегам Берингова моря. Здесь они увидели не только множество китов, но и охоту на них местного населения, с помощью гарпунов, копий, сетей, а иногда и отравленных стрел. Однако и здесь русские не занялись боем китов, так как промысел котиков и бобров был гораздо выгоднее.

Первая попытка организовать китобойный промысел на Баренцовом море была предпринята Петром Первым, ознакомившимся с организацией этого дела во время своего пребывания в Голландии и Англии.

Петр в 1723 г. своим именным указом учредил «Кольское китоловство». В этом указе говорилось: «Зачать оный промысел пятью кораблями, которые сделать у города Архангельского. Ловцов вывезти из Голландии, матрозов употребить русских…» Возглавить это дело было поручено «торговому иноземцу» Вернизоберу. Иностранные «ловцы» на трех китобойных судах (два потерпели крушение) с 1725 по 1728 год, т. е. за четыре года, добыли четырех китов и пять белых медведей Добыча была оценена в 17 781 рубль, а расходы составили 86 935 рублей. За то же время иностранные китобои, промышлявшие у Кольских берегов, добыли в среднем по 280 китов на корабль. Дальнейшие попытки организовать китобойный промысел в Баренцовом море также не увенчались успехом, тем более что число китов в Баренцовом и Гренландском морях сильно уменьшилось из-за хищнического промысла иностранцев.

В начале XIX в. несколько небольших русских судов вели китобойный промысел в Охотском море, главным образом у Шантарских островов. В 1821 г. русское правительство предложило Российско-американской компании организовать «китовую и другую рыбную ловлю как для устранения иностранцев от такой промышленности, так и от вымена ими от туземцев мягкой рухляди»[413]. Организовать такой промысел Российско-американская компания не смогла. А между тем в погоне за китами в Охотское, Берингово и Чукотское моря ежегодно приходили сотни китобойных судов, хищнически истребляли китов и возвращались с богатой добычей.