Марина Цветаева. Письма 1933-1936 - Марина Ивановна Цветаева

м<ожет> б<ыть> опять уедем, но, пока, адрес — ванвский.

В Moret оказалось очень сыро, у Мура стали болеть колени, и я испугалась ревматизма. Непременно напишу Вам подробно о журнале — вот только немножко справлюсь с домом.

Письма оттуда — замечательные: в них говорит — эпоха. Но та «Аня»[1739] — вовсе не Ахматова (под измененными именами узнала, приблизительно, всех). Есть там и обо мне (и сестре)[1740].

Писавшая их — большой друг Гершензона[1741] и некоторых еще ныне здравствующих писателей.

Сердечный привет!

                                       МЦ.

P.S. Совершенно пуст рассказ Сирина[1742]. Но обо всем подробно — в другой раз.

Впервые — Надеюсь сговоримся легко. С. 105-106. Печ. по тексту первой публикации.

62-36. А.С. Штайгеру

S<ain>t Pierre-de-Rumilly

Haute Savoie

Ch*teau d’Arcines

8-го августа 1936 г.

Вот, дружочек, поистине сыновний поступок: сложная операция — туберкулезная опухоль — на днях режут — может зарежут…

Если это сознательно, т. е. — чтобы сделать мне больно, т. е. — чтобы я больше Вас любила — дружочек, мне всё равно уже больно, и не забудьте, что я всегда всё обскакиваю.

…тот поезд, на который — все

Опаздывают:[1743]

(и что* важнее — всё).

Но есть животная боль, тревога за жизнь, — тот ланцет, перед которым я бессильна, ибо не я режу, и не меня режут — и если Вы этот ланцет хотели в меня всадить…

Если же бессознательно — то опять-таки Вы моего отношения недооцениваете — для меня это не может быть простой (хотя бы очень волнующей) новостью.

Но — в последнем счете — может быть лучше, что написали. Ибо — не напиши, напиши после операции — моя первая мысль была бы:

— Резали, а не знала — и прошел бы холод чужести. Лучше — живое мясо близости.

_____

Как только сможете писать — напишите: что* у Вас, в точности, с легкими — и в легких? Я туберкулез — знаю, это моя родная болезнь[1744]. И что* это была за опухоль? Где? Словом, всю историю болезни. И о само*й операции напишите. Чем усыпляли? И что* Вы, последнее, ощутили? Подумали? И — как проснулись? С чем?

Всё, всё.

_____

Это — тоже не письмо. Письмо — впереди, и — большое. Но не могу писать Вам, пока не знаю — что* с Вами (беседовать с Вашей душой, пока не знаю — что* с Вашим телом — которым Вы вольны пренебрегать, я — нет: потому, что оно — не моё.)

Между Вашей страной и моею — всего только 25 верст. Пришлите мне вид Вашего Heiligen Schwendi, а я — потом — свои. У меня есть для Вас две маленьких радости, верных, но это всё — потом.

Кончаю, потому что иначе начну беседовать с Вашей душою.

Жду вести, по возможности — скорой, если сами не можете — попросите написать своих — всего несколько слов: жив, здоров, благополучно.

Обнимаю Вас и непрерывно о Вас думаю.

                                       МЦ.

Спасибо за Р<ильке>. И я Вам о нем расскажу

У меня чувство, что нам с вами надо прожить целую жизнь — назад и вперед.

(О прожить и жизнь напишу отдельно, я нынче с этим проснулась.)

Впервые — Опыты. V. С. 51 52. СС-7. С. 569–570. Печ. по СС-7.

63-36. А.С. Штайгеру

S<ain>t Pierre-de-Rumilly

Haute Savoie

Ch*teau d’Arcine

9-го августа 1936 г. [1745]

Нынче начинается звездный дождь и, может быть, кончается мир. С нетерпением жду вести о благополучном исходе[1746]. Большего на открытках писать не полагается.

                                       МЦ.

<Приписка карандашом:>

Ждите подарков.

Адрес: Monsieur А. de Steiger, Belpstrasse, 53, Bern, Suisse.

И опять звезда ныряет

В легкой зяби невских волн,

И опять любовь <вве>ряет

Ей таинственный свой челн.

И меж зыбь<ю> и волною

Он скользит как бы во сне

И два призрака с собою

Вверх уносит по волне…[1747]

Помните? Пишите!

Впервые — Марина Цветаева и Франция. 2002. С. 99 (публ. Л. Шура). Печ. по тексту первой публикации.

Почтовая карточка стандартного размера (10,5 х 14,5 см), на обороте — вид Прачечного моста у Летнего сада и Летнего дворца Петра I в Ленинграде. Открытка издана в Ленинграде, вероятно, в конце 1920-х гг. На таких почтовых карточках Цветаева несколько раз писала Штейгеру.

64-36. А.С. Штайгеру

S<ain>t Pierre-de-Rumilly

Haute Savoie

Ch*teau d ’Arcine

12-го августа 1936 г., среда

Первый ответ на вид Вашего письма: удар в сердце — и ком в горле и пока я письмо (аккуратно) вскрывала — ком рос, а когда дело дошло до