Альберт Вандаль - Второй брак Наполеона. Упадок союза

ГЛАВА XIII. КОНФЛИКТ

С внешней стороны отношения между Россией и Францией остаются хорошими до конца 1810 г. – Обоюдные любезности и притворные улыбки. – Благодаря разногласию в вопросе о блокаде, вскоре выяснится антагонизм в стремлениях и задачах России и Франции. – Результаты континентальной системы. – Бедственное и опасное положение Англии. – Признаки финансового кризиса в Лондоне. – Надежды на мир. – Отчаянные усилия британской торговли найти доступ в Европу; Англия ищет в России рынок для сбыта своих товаров и содействие для транзита. – Наполеон просит Александра закрыть гавани России для всех кораблей с колониальными товарами. В Балтийском море собирается торговый флот в шестьсот кораблей и держит курс на Россию. – Наполеон настойчиво просит исполнить его просьбу. – Он вступает в объяснение по всей совокупности его отношений к России. – Флигель-адъютант Чернышев в Париже; его успехи в свете; подпольная деятельность. – Бал в Фонтенбло. – Долгие беседы с Чернышевым. Смелая откровенность императора. – Дружба, вытекающая из географического положения. – Письмо императору Александру. – Основная мысль тильзитского соглашения. – Отказ Александра принять новые тарифы и закрыть доступ в Россию нейтральным судам. – Причины его отказа. – Просьба Наполеона оказать содействие в деле закрытия гаваней Швеции. – Затруднительное положение царя; тайная надежда на Бернадота. – Чернышев посылается в Стокгольм; показная и истинная цель его миссии. – Глубокое двуличие. – Поступательный ход дружеских отношений между русским эмиссаром и наследным принцем Швеции: официальное свидание, частная аудиенция, завтрак вдвоем; Бернадот в своем кабинете и перед фронтом войск. – Бернадот дает честное слово, затем клятвенное обещание. – Горькое чувство к Наполеону. – Чернышев успокаивает императора Александра относительно намерений Швеции. – Россия снабжает Германию колониальными товарами. – Наполеон не дает воли своему гневу. – Дальнейшие ошибки. – Цель присоединения к империи ганзейских городов. – Присоединение немецкого побережья создает вопрос о герцогстве Ольденбургском. – Географическое положение этого герцогства. Близкое родство между владетельным принцем и императором Александром. – Наполеон предлагает герцогу обмен; на его отказ он приказывает занять герцогство. – Нарушение тильзитского договора. – Не зная еще о присоединении ганзейских городов и Ольденбурга, Александр первый открыто нарушает статьи договора о союзе. – Падение курса в России и торговый баланс. – Указ от 31 декабря 1810 г.

– Экономический разрыв о Францией. – Антагонизм между Наполеоном и Александром достигает конечного предела. – Россия заканчивает приготовления к войне; в распоряжении Александра находится двести сорок тысяч солдат против трех дивизий Даву. – Ему приходит мысль самому начать войну и перейти в наступление. – Его план – завладеть герцогством, восстановить Польшу и поднять Европу. – Доверительные сообщения Чарторижскому. – Судьба Европы в руках пятидесяти тысяч солдат герцогства. – Поведение Англии: пассивное сопротивление, тактика Ватерлоо. – Угрожающий характер военных приготовлений России вынуждает Наполеона отвернуться от Испании и быстро перенестись на Север. – Наплыв французских войск в Германию. – Какие причины помешают Александру привести в исполнение его наступательные планы и дадут возможность возобновить переговоры. – Франция и Россия в начале 1811 г., упорное недоразумение по польскому вопросу, обиды частного и общего характера; признание общности интересов. – Союз или война.

I

В то самое время, когда императоры с удвоенной энергией ведя дополнительную войну, обдумывали всевозможные средства наносить друг другу вред. Александр I сказал Брайю, посланнику Баварии, дипломату, известному своей преданностью Франции: “Я люблю императора Наполеона, как брата; думаю, что и ему внушил такие же чувства; поэтому следует рассчитывать на прочное согласие между кабинетами”.[605] С своей стороны, и Наполеон строго-настрого приказал своим дипломатическим агентам не делать и не говорить ничего такого, что могло бы “внушить хотя бы малейшее сомнение относительно тесной дружбы, связывающей его с Россией.[606] С той и другой стороны с одинаковым усердием постоянно заботились о поддержании внешнего вида дружбы и доверия. С тех пор, как Александр и Наполеон стали избегать говорить о том, что посеяло между ними вражду, они не обменялись ни одним резким еловом; они бросали даже друг другу ласковые взгляды и обменивались улыбками. Александр старался напомнить о себе своему союзнику знаками внимания и подарками. Из лошадей своей конюшни он выбрал самых лучших и резвых для отправки императору. В Париже с представителями царя обходились любезнее, чем с представителями других дворов, и если Наполеон и отступал иногда от этого правила в пользу австрийцев, то тотчас же извинялся перед Россией и выражал сожаление, что Куракин, вследствие болезни редко показывавшийся при дворе, не мог пользоваться такими же знаками благоволения и милости. “Скажите ему, – писал он Шампаньи, давая ему канву письма к герцогу Виченцы, – что несмотря на все мое желание, я ничем не мог доказать ему[607] моего благорасположения, ибо он постоянно болен; что если я приглашал несколько раз на охоту князя Шварценберга, так это является следствием моего брака, а затем и потому, что ему, как военному, это доставляет большое удовольствие[608]. В заключение он прибавлял: “Поручите герцогу Виченцы заявить, что я твердо держусь союза с Россией и не уклоняюсь с этого пути”. Впрочем, оба двора по-старому придерживались буквы договоров и строго исполняли юридически обоснованные обязанности союза. Русские гавани были закрыты кораблям под английским флагом. Призовой суд присуждал к конфискации те из объявлявших себя нейтральными судов, британское происхождение которых не могло подлежать сомнению и которые уже слишком грубо старались скрыть это. Французское правительство по примеру прошлого считало долгом вести сообща с Россией все дела, в которых обе стороны были заинтересованы. Наполеон шаг за шагом извещал царя о своих переговорах с Англией и сообщал в Петербург о всех переменах в этих переговорах, как будто хотел доказать этим, что он никогда не заключит мира отдельно от России. Но несмотря на все старания добросовестно соблюдать полную корректность в отношениях и не давать повода к сколько-нибудь обоснованным жалобам, не было никакой возможности надолго сохранить, даже во внешних проявлениях, то единение, которого уже не было в их сердцах. Разлад неизбежно должен был вспыхнуть, неизбежно должно было наступить острое разногласие. Связующие их узы, растягиваясь мало-помалу, должны были дойти до такой тонины, что достаточно было малейшего прикосновения, чтобы они не выдержали и лопнули. Действительно, как только Наполеон захотел заставить Россию согласиться на применение против английской торговли в высшей степени суровых мер, которые он уже ввел у остальных своих союзников, разрыв произошел сам собой.