Александр Маргелов - Десантник № 1 генерал армии Маргелов

В апреле 1942 года, будучи на излечении после ранения в госпитале в Колчаново, майор Маргелов постоянно звал свою любимую Аню навестить его — ее медсанбат находился не так далеко. Но военврач Куракина работала день и ночь — слишком много было раненых, и отец в коротких письмах заранее оправдывал ее отсутствие важными мотивами и извинял свою Аню за не частые письма. Чаще они говорили «через почту» — переговорную станцию. В письмах и телефонных разговорах они признавались, что не могут жить друг без друга. Воюя в разлуке, они утешались мыслью, что «вот улыбнется счастье, представится возможность быть вместе, что скоро настанет время, когда они смогут быть вместе и вместе работать на пользу нашей Родины и в свое удовольствие».

Отец мечтал о том времени, когда он снова «увидит свою желанную Анку», почувствует ее возле себя, увидит «ее милую детскую улыбку, курносый нос и будет целовать без конца».

Отгремела Великая Отечественная… и уже генерал-майор, герой Советского Союза В.Ф.Маргелов становится слушателем Высшей Военной академии имени К.Е.Ворошилова. С января 1946 по февраль 1948 сохранилось более 30 писем, написанных отцом за время учебы в академии своей супруге в город Кишинев, где она работала и воспитывала своих близнецов Сашу и Васю, родившихся в октябре 1945 года. В этом ей помогали сестра Вера и няня — молдаванка Ирина.

Слушателю академии нелегко было после жаркой боевой обстановки привыкать к учебному столу. Жил он в общежитии (в целях экономии), комната на восемь человек в гостинице УДК. Жилище «академиков» отапливалось плохо. С продуктами также было трудно, как и во всей стране, зато клопов было — хоть отбавляй! Все это не могло не сказаться на здоровье слушателей, учитывая большую напряженность учебного процесса. Зная об этом, Анна Александровна посылала мужу с нередкой оказией продуктовые посылочки, отрывая порой от себя и детей лакомые кусочки.

13 мая 1946 года, получив посылку, Василий Филиппович писал: ««Моя милая славная Аночка … Твою посылочку получил, благодарю, конечно. Мои товарищи-генералы, которых ты знаешь, откушав твоих подарков, просили передать тебе большое спасибо».

В другом письме он сообщает, что у них ощущается недостаток в верхних костюмах, особенно в кителях, так как в академии приказано ходить в кителе и в галифе. Также он с гордостью сообщает, что «хоть разорился, но достал своей дороженьке отрезы на два пальто, думаю, что понравится». Позже выяснилось — понравилось!

В отцовских письмах постоянно выражается забота о здоровье Аночки, и он часто просит ее бросить курить (привычка эта появилась во время занятий в институтском морге — научила подруга как перебить неприятный запах формалина) и больше есть, чтобы поправить фигуру. Ни в одном из писем он не забывал попросить поцеловать за него своих «гвардейцев» — сынов (как он всегда писал вместо «сыновей») Сашку и Ваську и пожелать им здоровья. А накануне первого года со дня их рождения (в 1946 году) отец просит маму, чтобы она в случае задержки его телеграммы ко дню рождения близнецов, «выпила за него два раза по 100 грамм и пожелала им от его имени здоровья, и чтобы они были верными сынами нашей Родины. Чтобы они росли на радость своих родителей и под старость стали им опорой». В конце письма отец просил: «Поцелуй их крепко и поговори с ними по душам (!) — по видимому, ты их разговор уже научилась понимать, а когда им исполнится год, сфотографируй их и пришли мне фото».

Что касается праздников, то отец поздравлял Аночку только с Днем 1-го Мая и всегда ей желал, чтобы она была «здоровенькая и расцветала так, как все в мае цветет», а также, чтобы «не выдумывала себе всякие заботы, а больше кушала и поправлялась и чтобы была как огурчик». Много позже близнецы не раз слышали от отца, когда он бывал в особенно хорошем настроении, а они находились рядом, — «хлопцы — молодцы, как соленые огурцы!»

В августе 1947 года отец получил отпуск — впервые за время совместной жизни, который они с женой решили провести в санатории в Кисловодске. Тут у генерала возникла проблема — где взять соответствующий костюм для отдыха? Хотел поехать в гражданском, но после долгих бесплодных поисков вынужден был ехать в военной форме. Но свою любимую Аночку он настоятельно попросил экипироваться как можно шикарнее, чтобы «выглядеть настоящей генеральшей», — как советовал он ей в одном из своих писем накануне отпуска. По фотографии, где они изображены у «Водопада слез», самодеятельный художник написал картину, которая хранится дома, в Кабинете-музее — отец в генеральской форме, со Звездой Героя, матушка — в костюмчике, как будто собралась в театр. Так теперь на курорты не ездят…

Отпуск пролетел незаметно, и вот слушатель выпускного курса с новыми силами принялся за учебу. Чтобы никто не мешал заниматься, он временно поселился на квартире знакомых супруги — Барсуковых. В то время еще был жив глава семьи — известный математик, по чьим учебникам алгебры училось много поколений студентов, а его супруга Александра Иосифовна, уже став вдовой, до самой своей кончины была желанной гостьей Маргеловых, несколько сезонов в летний период жила у них на даче во Внуково.

22 октября 1947 года в Москве выпал первый снег, а в апреле 1948-го стояли сильные морозы. Все это, как отмечал в своих письмах отец, только способствовало учебе и подготовке к экзаменам, так как начисто отсутствовали отвлекающие факторы…

К началу мая 1948 года генерал Маргелов окончил академию и, получив назначение в Псковскую воздушно-десантную дивизию, уже 8 мая выехал на новое место службы. Туда же вскоре прибыла его дараженькая Аночка с близнецами. Конечно, на первых порах были проблемы с квартирой — ее дали комдиву только в августе. Но все квартирные неурядицы, налаживание жизни на новом месте, по словам отца, были сущими пустяками, ибо Аночка была рядом, чтобы не расставаться теперь всю жизнь, не считая командировок.

В августе 1953 года, будучи командиром воздушно-десантного корпуса, генерал Маргелов был вызван в Москву, откуда прислал последнее письмо своей Аночке (после этого писать письма не было необходимости — они теперь были рядом). Отец скупо сообщал, что ему присвоено воинское звание «генерал-лейтенант», что скоро решится вопрос о его новом назначении и, вероятно, придется жить в Москве.

Даже то немногое, что приведено здесь из писем родителей, в достаточной мере показывает их взаимные, уважительные чувства, проверенные долгими и непредсказуемыми дорогами в годы войны, которые они прошли вместе от Ленинграда до Вены. А в дальнейшем — переездами на новые места службы — из одного конца Союза в другой, пока не обосновались в Москве. Но и в Москве жизнь была достаточно напряженная, «черно-белая, как зебра» — все в ней было: и хорошее и плохое.