Геннадий Аксенов - Вернадский

Фактически хулиганство, невежество, воровство и пьянство разъедают правящий аппарат.

В Ташкенте, Саратове — в провинции настоящий голод и в городах во всяком случае. А деревня находится в страхе крепостного права. Картина жуткая»2.

По записям видно, как неумолимо сбывается его украинский прогноз о голоде.

Восемнадцатое февраля 1932 года: «Вотчал из Киева. <…> В деревнях — крепостное право в форме военных поселений и государственных крестьян, лишенных частной собственности и дома. Бегут, кто может, бросая все — в Кузнецкий бассейн и т. д. Мальчуган семьи, где он живет летом на “даче”, напевает:

Нема хлиба,Нема сала,То совийска Влада стала»3.

Через десять лет он оценивал тамошнюю обстановку 1932 года так: «На Украине — голод. Он произведен распоряжением центральной власти — не сознательно — но бездарной властью. Доходило до людоедства. В конце концов местная украинская власть оказалась виновной — кончилось самоубийством Скрипченко (имеется в виду Скрыпник. — Г. А.) — хотя украинское правительство исполняло веления Москвы. Крестьяне бежали в Москву, в Питер — много детей вымерло. В то же время в связи с неприятием колхозов (второе народное крепостное право — ВНКП — Всесоюзная народная коммунистическая пар тия). Л. Н. Яснопольский (академик ВУАН. — Г. А.) бежал из Киева от голода в Москву. Я помню, как в Петербурге на колени на набережной Невы бросился в ноги крестьянин с семьей, доехавший в Питер. <…> Я дал деньги и имел с ним разговор»4.

Украинские академики рассказывают ему о разгроме академии. Двадцать академиков и сотни сотрудников репрессированы. Опале подверглись его близкие соратники Василенко и Крымский.

Краткая передышка конца 1920-х годов закончилась, и великий перелом коснулся всех, в том числе и населения Ленинграда. Дневник 10 марта 1932 года: «Ухудшение условий жизни, слухи о войне, голод, финансовый надвигающийся быстрыми темпами крах, исчезновение продуктов, резкое ухудшение в положении печати (исчезновение газет и ухудшение их содержания), уменьшение производства книг (невозможно их достать), гнет и произвол: очень тяжелый фон разговоров и настроений. Удивительно приспособляющееся животное — человек. Великие идеи и искания и бездарное исполнение и искажение на каждом шагу. Пропала идея свободы, свободы не только при исполнении, но и при искании»5. Таково светлое будущее, куда завели страну социалистические лидеры.

Положение самих же академиков именно в дни голода немного улучшилось. В полуграмотной среде властителей — выходцев из народа академики кажутся какими-то небожителями. Общественное мнение превозносит звание академика, им устанавливают «совнаркомовские пайки», спасают и отделяют от народа. По особым спискам через Дом ученых стали выдавать дешевые и лучшего качества продукты. На 80 рублей в месяц там можно было купить столько продуктов, сколько на рынке за 300 рублей и больше. Зато все остальные сотрудники Академии наук — не академики — на общих основаниях. В таких условиях влачил жалкое существование Радиевый институт. Относясь к учреждениям, не имевшим военного значения и не дававшим немедленной пользы, он снабжался сиротски. Так, лет десять строили циклотрон. Держались, как первые христиане, идеями и энтузиазмом.

Мюнстерским докладом началось формирование радиогеологии. В Радиевом институте сложился один из двух мировых центров ядерной геохронологии (другой центр — в Соединенных Штатах). В 1932 году под председательством Вернадского в академии образовалась комиссия по определению геологического возраста горных пород.

Сегодня понятое об абсолютном возрасте — уже привычное. Не удивляемся мы и цифрам о возрасте Земли — 4,5–5 миллиардов лет. Откуда взялись эти цифры, которые сегодня знает каждый школьник? Конечно, они добыты тяжким трудом ученых.

До начала XX века точных цифр в геологии не существовало. Еще во времена Ньютона научная комиссия под председательством архиепископа Ашера установила, что Бог закончил создавать мир в пятницу 26 октября 4004 года до Рождества Христова. Все образованные люди понимали условность этих цифр, но только Бюффон дал первую, основанную на научных данных цифру существования Земли и разделил ее на две эпохи — формирования планеты и развития ее природы. И то у него были крупные неприятности с теологами Сорбонны.

Возраст Земли огромен и мало представим, говорил вслед за ним Ламарк. Вглядитесь в темп изменений, которые происходят в недрах и на поверхности. Как год за годом наслаиваются отложения, окаменевают раковины, как медленно вызревают кристаллы и минералы. Каждый видел слои песка и глины на стенках оврагов или вырытых при строительстве котлованов. Кто бывал в горах, конечно, обращал внимание на вздыбленные слоистые скалы, состоящие из пестрых, отделенных друг от друга по цвету и составу напластований. Геологи давно, конечно, поняли, что слои представляют собой следы морских отложений. Горы растут в море — есть такой афоризм в геологии.

Наблюдения дали понятие о величайшей древности горных пород, во-первых, а во-вторых — об их порядке: нижние слои — гораздо древнее, чем те, что расположены выше. Слои давали образ времени, наподобие годовых колец на спилах деревьев, только каждый слой — не год, а неизвестные века и тысячелетия. При дальнейшем углублении картина несколько утрачивала стройность, поскольку оказалось, что слои могут смещаться, продавливаться интрузиями, прорезаться сбросами, наклоняться, вздыбливаться вертикально, даже опрокидываться. Нигде на Земле, как оказалось, нет сплошного и стройного осадочного чехла. К тому же в глубинах в условиях нагрева и давления породы метаморфизируются, теряя все признаки, по которым осадочные породы относят к какой-нибудь эпохе и располагают на шкале времени: старше — моложе.

Дарвин, много вдумывавшийся в прошлое Земли, сказал, что от многотомной ее истории остался один том с несколькими главами, от которых сохранились разрозненные страницы с отдельными строками. Но все же само дарвиновское представление, называемое неполнотой каменной летописи Земли, исходило, как и представления других, из общего соображения о полной истории. Когда-нибудь все строки, страницы, главы будут восстановлены и мы прочтем всю книгу.

К 20-м годам XX века усилиями многих геологов, среди которых выделялся Артур Холмс, создана геохронологическая шкала. Эры, периоды и более дробные деления соединены в общую картину, по которой можно определить древность пород и слоев. Но только относительную древность. По ней можно свериться, к какому периоду относится данный комплекс — старше или моложе он соседнего. Но сказать, например, сколько лет продолжался тот или иной период, нельзя. Нельзя определить и самое простое — сколько лет данной породе?