Олег Мороз - Ельцин. Лебедь. Хасавюрт

Увы, «довести реформу до конца» и на этот раз не удалось. По крайней мере, самому Ельцину. Сил не хватило. Так и смотрим, облизываясь, оставаясь далеко позади, на уровень жизни «как в цивилизованных странах». Всерьез наша правящая бюрократия озабочена только собственным уровнем жизни. Там дела обстоят по-другому. Там большого разрыва с цивилизованными странами давно уже нет. Напротив, по сравнению с их средней отметкой уже вырвались далеко вперед.

ГИБЕЛЬ ДУДАЕВА

Жив он или мертв?

Поздно вечером 23 апреля 1996 года известный чеченский полевой командир Шамиль Басаев выступил по подпольному телеканалу боевиков и сообщил, что в ночь с 21 на 22-е погиб президент Чеченской Республики Ичкерия Джохар Дудаев. Басаев сообщил также, что в Чечне объявляется трехдневный траур по погибшему лидеру, и заверил: несмотря на его гибель сторонники Дудаева будут бороться за свободу, сколько бы времени ни понадобилось для ее обретения — «хоть пятьдесят, хоть сто лет». Исполнение обязанностей президента, по словам Басаева, принял на себя вицепрезидент Зелимхан Яндарбиев.

Вскоре стали известны некоторые подробности случившегося. Утверждалось, что Дудаев и несколько его спутников попали под ракетный обстрел возле села Гехи-Чу в тридцати километрах от Грозного, где чеченский лидер проводил сеанс космической связи с кем-то в российской столице (позже известный московский бизнесмен и политик Константин Боровой станет утверждать, что Дудаев говорил именно с ним).

Сразу же объявились люди, которые уверяли, что своими глазами видели тело погибшего чеченского лидера.

Несмотря на это реакция Москвы была недоверчивой: уж слишком неожиданной оказалась весть. Так, в середине дня 24 апреля некий источник во внутренних войсках МВД сообщил корреспонденту РИА «Новости», что силовые структуры России «пока не располагают никакой достоверной информацией о гибели Джохара Дудаева». По его словам, эксперты не исключают, что сообщения о гибели Дудаева — просто-напросто провокация, призванная «замаскировать» «отъезд мятежного генерала в Турцию или другую мусульманскую страну». Как считают эти эксперты, «понимая неизбежность военного поражения в столкновениях с федеральными войсками», Дудаев, мол, собирался сформировать где-нибудь за границей «правительство Ичкерии в изгнании».

Примерно такого же мнения были многие политические деятели в России. Председатель думского Комитета по безопасности Виктор Илюхин заявил: с его точки зрения, известие о гибели Дудаева может быть дезинформацией, имеющей целью уклониться от переговоров по мирному урегулированию. «Я смогу поверить в смерть Дудаева только после того, как будет произведена эксгумация его предполагаемого трупа», — сказал Илюхин.

Председатель Госдумы Геннадий Селезнев также заявил, что считает информацию о смерти Дудаева не соответствующей действительности: «Это уже третья смерть Дудаева в текущем году».

Неверие российских официальных лиц продолжалось довольно долго. Еще и вечером 26 апреля, то есть спустя трое суток после первых сообщений о гибели Дудаева, министр по делам национальностей и федеративным отношениям Вячеслав Михайлов говорил журналистам, что у него «нет твердой уверенности», что Джохар Дудаев действительно погиб.

Между тем подтверждений факта этой гибели становилось все больше и больше. Впрочем, строго говоря, их было вполне достаточно уже 24 апреля. В этот день утром «по месту жительства» ичкерийского президента стали собираться его родственники с выражением соболезнования. Учитывая местные нравы — доказательство достоверности случившегося, не менее убедительное, чем акты эксгумации и судебно-медицинские заключения. А 24-го вечером, следуя чеченским традициям, о кончине Джохара Дудаева объявили старейшины. Это уж и вовсе было, по существу, окончательным официальным признанием факта смерти человека.

Все планы рушатся…

Казалось бы, ликвидация Дудаева должна быть однозначно воспринята российскими властями как крупный успех, крупная победа. Однако в тех конкретных обстоятельствах для такого восприятия были кое-какие препятствия. В Кремле настроились на замирение с Дудаевым, это сделалось одним из центральных пунктов предвыборной ельцинской программы — и вот тебе на! Все планы рушились. Все надо было отстраивать заново. Как уже сообщалось, исполнение обязанностей президента Ичкерии принял на себя вице-президент Зелимхан Яндарбиев. Он считался еще более решительным сторонником чеченской независимости, чем Дудаев. Более непримиримым по отношению к России. Да и вообще было не очень понятно, насколько тверда только что обретенная им власть. Насколько весома эта фигура на фоне других чеченских лидеров. Не заменит ли в ближайшее время Яндарбиева на президентском посту тот же Шамиль Басаев (уж его-то авторитет среди полевых командиров непререкаем)? Тогда на переговорах и на достижении мира вообще можно будет поставить крест. Лучшим вариантом для Москвы был бы начальник штаба ичкерийских боевиков Аслан Масхадов, однако его выход на первые роли представлялся пока что маловероятным. В любом случае, несравненно легче иметь дело с одним признанным лидером, чем с несколькими соперничающими друг с другом претендентами на освободившийся трон.

В общем, все говорило о том, что в данной политической ситуации гибель Дудаева — это для Москвы скорее минус, чем плюс. Собственно говоря, тут особенно и рассуждать было нечего: уже 23 апреля по каналам ИТАР-ТАСС было распространено заявление правительства Ичкерии: в связи с гибелью Дудаева оно отвергает план мирного урегулирования в Чечне, предложенный Ельциным.

В этом заявлении были отражены преобладающие настроения, установившиеся в те дни среди чеченских полевых командиров. Зелимхан Яндарбиев на своей первой, тайной пресс-конференции, проведенной 25 апреля в одном из чеченских сел, прямо сказал об этом: полевые командиры оказывают на него давление, требуя отомстить за смерть Дудаева. По словам Яндарбиева, мирные переговоры с Москвой откладываются до тех пор, пока не будут найдены виновники гибели его предшественника.

То же самое подтвердил известный дагестанский политик председатель Союза мусульман России Надир Хачилаев, совершивший тогда поездку в Чечню: «После предполагаемой гибели Дудаева настроения в среде полевых командиров относительно переговоров с Россией изменились. Может быть, мне показалось и это чисто эмоциональная реакция, но настроение такое — никаких переговоров».