Яков Гройсман - Вацлав Дворжецкий – династия

Фильм «Щит и меч» для Дворжецкого стал большой школой, школой по всем статьям, и существованием в новой актерской природе. Если в театре образ выстраивается от начала до конца сюжета, то в кино сегодня снимается конец, завтра – середина, а в самом конце съемок – первые эпизоды. «Щит и меч» – большая многосерийная картина. Все снималось вразброс, и надо было уметь сохранить ощущение цельности образа не только режиссеру, но и актеру, да еще актеру театральному, который к этому не привык. Это во-первых. Во-вторых, встреча со всей машинерией и техникой кино. В-третьих, знакомство с новыми актерами. Кстати, тоже к чести Басова, в фильме впервые снимались такие актеры, как Дворжецкий, Любшин, Янковский, Мартынюк. В большинстве это были молодые артисты, очень перспективные, и тому свидетельство – наша киноистория. Но тогда, на съемочной площадке, они были в первый раз. Для Валентины Титовой это была одна из первых главных ролей. Снималась Алла Демидова, целая обойма замечательных театральных актеров: Вербицкий, Глазырин… Это большое счастье – попасть в такое сообщество талантливых людей, и работа поглотила Вацлава Яновича целиком. Он всегда вспоминал о съемках у Басова с огромной любовью и благодарностью. Владимир Басов был замечательным актером и очень интересным режиссером. С его творчеством мы познакомились еще в Саратове. Тогда вышла экранизация по роману Федина «Первые радости», и Басов привез свой фильм в Саратов. Мы смотрели его с интересом, помню даже зрительские конференции, куда нас приглашали, чтобы мы делились впечатлениями. Басов – это судьба. И он не случайно возник в нашей жизни. Замечательный, поразительного масштаба человек.

А потом началась серьезная бесконечная работа в кино. Новизна увлекала Вацлава Яновича, кроме того, это всегда была интересная актерская работа, независимо от масштаба роли и количества съемочных дней. Он говорил, что его увлекает также то, что в каждом фильме новое знакомство, приобщение к какой-то неизвестной группе людей. Это некий новый театр, новое открытие. Подобное свойство кино замечательно отражено в фильме Панфилова «Начало» – когда героине Чуриковой приходится рассчитываться с бухгалтерией и ее спрашивают: «А вы кто?» Она, начинающая актриса, только что потрясающе сыграла роль, а ей говорят: «Вы кто?» Кино этим очень отличается. Сегодня вы нужны, и вам звонят миллион раз, в кино всегда горит. Если звонят, это значит, что съемка сегодня, завтра, послезавтра. А потом актер приезжает, и начинаются бесконечные промедления, связанные с техникой, с организацией, с чем угодно. Но Вацлава Яновича и это увлекало. Его в группе всегда очень любили, начиная с актеров и кончая рабочими, не говоря уже об ассистентах, вторых режиссерах, которые непосредственно имели с ним дело.

В последние годы своей жизни Вацлав Янович очень быстро терял зрение и потерял его почти до нуля. Это было большой трагедией, а съемки тем не менее продолжались. Я его провожала, сажала в поезд, в Москве или в Питере его встречали и брали под свое крыло ассистенты, проявляя к нему фантастическое внимание, и он снимался. Зрители даже не могли представить, что он почти ослеп. Внешне это никак не проявилось. Глаза были все такими же голубыми, по-прежнему отражавшими его внутренний мир, и невозможно было предположить, что это человек, который не видит. Так его киноэпопея продолжалась до последнего дня. На 28 марта 1993 года была намечена акция в ресторане «У Шаховского» в нашем Доме актера – встреча Нижегородского театрального училища с влиятельными людьми города, и одним из «аттракционов» должна была стать встреча с семьей Дворжецких. Приехал Женя, должны были участвовать Вацлав Янович и я как представитель театрального училища и член семьи, одна в двух лицах. Двадцать четвертого числа Вацлав Янович себя плохо почувствовал, и мы пошли в больницу. Врачи сказали, что надо немедленно лечь. Но мы договорились, что его одежда и пальто будут висеть в палате, его обследуют, назначат какое-то лечение, а двадцать восьмого марта разрешат пойти на эту встречу, и потом он вернется в больницу. А дома уже лежал железнодорожный билет на одиннадцатое апреля с вызовом на съемки фильма «Хаги-Траггер». Одна из причин, по которой Вацлав Янович захотел сниматься в этом фильме, – на роль журналиста там был приглашен Женя, а отцу очень хотелось сняться с ним вместе. Вацлав Янович играл мастера-кукольника. Фильм неординарный, с мистикой, любопытными сюжетными ходами.

Двадцать восьмого марта на встречу врачи его уже не выпустили. Второго апреля Вацлава Яновича прооперировали, а одиннадцатого его не стало. Воистину человек закончил жизнь в строю. Последними кадрами в его жизни был эпизод, который придумали режиссер Василий Пичул и сын Женя. Пичул снимал, с моей точки зрения, очень интересный фильм по «Золотому теленку» – «Мечты идиота». Весьма своеобразное прочтение, чем вообще отличается Пичул. Заключительный эпизод фильма – когда Шура Балаганов, которого играл Женя, не выдерживает соблазна, залезает в карман проходящей даме, и его забирает милиция. Снимался эпизод в метро, и на скамейке там сидел нищий. Вот этого нищего, свидетеля краха Шуры Балаганова, играл Вацлав Янович. Причем поначалу решили, что этот нищий – такой опустившийся интеллигент, и Вацлав Янович даже записал на английском языке песенку, которая в фильм не вошла, – не было возможности, пленка уже кончалась, и песенка не ложилась в контекст всей сцены. Это был последний фильм и последний эпизод, в котором снялся Вацлав Янович.

Надо сказать, что раньше, в 1982 году, Василий Пичул сделал удивительный фильм по повести Бориса Васильева «Вы чье, старичье?» Это была дипломная работа режиссера. Причем наша «семейная» связь с ним началась ещё раньше. Когда он был на третьем курсе ВГИКа, а Женя учился в Щукинском училище, Пичул пригласил его на роль Мити в фильме «Митина любовь» по Бунину. Это была его курсовая работа. А на дипломную работу (37-минутный фильм, три части) он пригласил Вацлава Яновича. Режиссер не следовал точной композиции, не буквально воспроизвел замечательную повесть Васильева, а как-то изумительно прочел ее изнутри. В этом фильме главные роли играли прекрасные и очень разные актеры: одного из стариков играл Вацлав Дворжецкий, а другого – Сергей Плотников, народный артист Союза. Дворжецкий играл философско-иронически, Плотников – бытово, зримо, ощутимо. Вообще в этом коротеньком фильме был потрясающий подбор актеров: Носик, Жарков, Лена Майорова, и эта дружная компания единомышленников дала замечательный результат.

Когда Пичул показал свою работу на ученом совете, поднялся страшный бум. Ему грозили поставить «неуд» – уж больно лихо он раскрыл жизнь наших пенсионеров. Шуму было много. Правда, он оказался победителем и ему в конце концов поставили пятерку. Фильм существует в одном экземпляре и находится у нас дома. Его показывали по Горьковскому телевидению, в московском Доме актера, но тогда, в 1982 году, лента была запрещена к показу. Шла настоящая битва за высокохудожественное произведение. Я считаю, что эта работа – одна из лучших в творчестве Дворжецкого и Плотникова.