Раян Фарукшин - Цикл произведений Родина

Подкрепились холодной кашей-сечкой и тушенкой. Попили полупрозрачного чаю с сахаром. Все обыденно, ничего вкусненького. Мы уже встали и, поблагодарив пацанов за радушный прием, собирались отойти на позиции, когда новые хозяева квартиры вспомнили о самом главном.

- Мужики, мне кажется, что что-то грустно мы сидим. Может, дербалызнем по стаканчику? - воровато оглядываясь, спросил один из разведчиков, сам худой и нескладный как Буратино.

- А че, есть? - обрадовался Сосед. - А то я думаю - обещали чего-то необычного, а кормят гречкой.

- Обижаешь, - скривился "Буратино" и слегка постучал указательным пальцем себе под подбородок. - У нас без этого дела - большие дела не делаются. А просидеть здесь целую ночь - это большое дело. Но лишь бы оно не стало последним.

- Я тоже выпью. Устал я от этой жизни. Не знаю, что дальше делать. Одно только остается: напиться и забыться, - прошептал я и добавил погромче, главное лишнего не перепить.

Все дружно засмеялись. Усатый разведчик, из-за своих густых темных усов казавшийся старше остальных, достал две бутылки водки. Не тостуя и не чокаясь, мы живо выжрали его сорокоградусные припасы. Все расслабившись и разговорились. И только я сидел молча. Ворошил охапку чьих-то рваных тряпок, сконфуженно молчал и слушал невеселые рассуждения своих новых братьев по оружию.

- Че молчишь? - подвыпивший усатый толкнул меня в плечо. - Как, говоришь, тебя зовут?

- Усман.

- Усман? Ты че, Усман, мусульманин что-ли? - заулыбался усатый. - Я ведь тоже! Тоже мусульманин!

- Ну и хорошо, - спокойно отозвался я.

- Как это: "хорошо"? - усатый поднялся на ноги.

- Так, хорошо, не плохо же, - ответил я и тоже встал.

- Это не просто "хорошо", это здорово! Братан! Абы! Как дела? Ты откуда? - пьяный разведчик обнял меня и потрепал по плечам. - Брат, братишка, братуха! Мы же братья с тобой, братья! Братья!

- Братья! - подтвердил я. - Мусульмане!

- Слушай, брат, оставайся у нас! - вдруг осенило усатого. - Будешь разведчиком! Вместе будем чеченов мочить! За нас, за Родину, за разведку, за ВДВ!

- Точно, оставайтесь с нами, - подтвердил опьяневший майор. - На вот, Усман, возьми мой офицерский ремень. Я, боевой офицер ВДВ, дарю тебе свой ремень как родному младшему брату, носи на здоровье.

- Спасибо, - пробормотал я неуверенно. Но тут же добавил:

- Спасибо, товарищ майор! Служу Отечеству!

- На вот, я тебе тельник свой дарю! - усатый уже скинул бушлат и, стянув тельняшку, протянул ее мне. - На, одевай.

Я скинул свое вонючее белье и натянул подаренную тельняшку, на удивление оказавшуюся почти свежей. Усатый обнял меня и погладил по голове:

- Все, теперь мы точно кровные братья!

- Мы - элита, мы - разведка ВДВ! - вторил ему я.

- Служу России! - ударил кулаком по полу майор.

- Служу России! - растроганный до глубины души, я прослезился. Вслед за мной не стерпели и остальные. Вытирая сопли и слезы, еще минут десять мы обнимали и тискали друг друга. Потом мы уснули.

Не спешите нас хоронить.

Утром на выручку разведчикам пришли свежие силы, а с ними машина ЗИЛ-131, кунг которой был плотно забит грузом-200. Грузом из знакомого самарского полка. Ребят жалко.

Тела погибших разведчиков в переполненный ЗИЛ не влезли, и их загрузили в подъехавшие позже коробочки.

Пока мы собирались, пока разбирались что к чему, к нам подтянулись бойцы из смежного квартала. Пошел с ними знакомиться и... О Боже мой! Люди, я не верю своим глазам! Спецназовцы из "В***"! В полном составе, без потерь!

Сухо и без лишних эмоций, командир спецназовцев объяснил, как добраться до своих. Подумав, он попросился с нами. Я, с плохо скрываемой радостью, согласился. Через полчаса, попрощавшись с разведчиками, мы, загрузив в десантное отделение наш доблестный спецназ, рванули "домой".

Приехали, нашли замначштаба, доложили об успешно выполненном задании. Старлей посопел-посопел, но наш сбивчивый рассказ о приключениях "двух остолопов в Голливуде", слушать не стал. Прервал убийственной фразой:

- А я думал, вы погибли давно.

Никак не ожидав такого поворота событий, мы с Соседом оторопели, но мгновение спустя одновременно выдохнули:

- Что???

- А что? Неделя уже прошла, как вы сгинули. Либо погибли, либо без вести пропали, либо плен, либо СОЧ. Такое здесь каждый день, - старлей, лихорадочно смяв и выкинув пустую сигаретную пачку, нервно закурил. - Вас уже и с довольствия сняли, и документы соответствующие подготовили, и домой письма накатали. А вы как хотели? Неделя же прошла, а о вас ни слуха, ни духа. Так вот, ребята. Сейчас разбираться с вашими проблемами времени нет. Тут у меня такой приказ поступил, хоть вешайся сразу...

Дальше я ничего не слышал, стоял, ловил широко открытым ртом воздух...

- Ну, покойничек, как дела? - на выходе из штаба спросил меня Сосед. Я лишь молча пожал плечами. А он, одним прыжком заскочив на башню родной бэшки, встал в полный рост и, влюбленными глазами глядя в небо, запел:

- Не спешите нас хоронить...

(август 2003)

* 2. РЯДОВОЙ Валера *

"Врагом становится любой,

кто говорит о Вас правду" Э. Хаббард

Если служить, то только в элитных войсках...

В ряды вооруженных сил меня призвали осенью 1994 года. Решил, что если уж служить, то только в элитных войсках, а значит в ВДВ, в десантуре.

После прохождения дополнительного медицинского осмотра в республиканском военкомате, попросился в 7-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию города Новороссийска, которую считали одной из лучших. Офицеры татвоинкомата, посмотрев на мои физические данные, меня туда и направили.

На удивление, чуть ли не четверть всей дивизии оказались призванными из Татарстана или татарами. Даже из моего родного, относительно небольшого Азнакаевского района нас в дивизии служило четверо. Но хотя земляков было полным-полно, это никак не облегчило мою службу. Доставалось по полной программе, как всем.

С самого начала Чеченской кампании наша дивизия была активно задействована в боевых действиях на самых сложных участках: в труднодоступных горных районах и на подступах к Грозному. Замену "дедов" на "молодых" командование проводило раз в три месяца, то есть, если ты попал служить в нашу часть, то наверняка попадешь и в Чечню. Но это не означает, что на войну посылали всех без разбора. На бойню отбирали только сливки, лучших из лучших. По крайней мере, у нас отбор был жестким.

Через год обучения в Новороссийске я прошел отбор в разведывательную роту и, в составе сводного батальона, в марте 1996 года оказался в Чечне. Расположились мы на станции Ханкала, до которой добрались автоколонной из Новороссийска через Моздок. А уже оттуда, из Ханкалы, для выполнения различных спецопераций, нашу разведроту на вертушках перебрасывали из одной точки республики в другую.