Владимир Губарев - Утро космоса. Королев и Гагарин

Шубников слушал главного инженера проекта сна­чала не очень внимательно. Достаточно ему было глянуть на схему, как стало понятно, что люди, стоящие перед ним, невероятные… фантазеры. Да, да именно фантазеры! Столь огромный объем строительных работ и всего за два года?! Без подготовительного перио­да, без материалов, без дорог и коммуникаций, в пу­стыне…

– Прежде всего нужна вода и дороги, – заме­тил он.

– Конечно, – согласился главный инженер проек­та, – но сейчас речь идет о тех сооружениях, без кото­рых мы работать не можем.

– И именно они – главное! – Сергей Павлович сделал ударение на слове «главное».

Они познакомились несколько дней назад. Вызов в Москву был срочный, и Георгий Максимович Шуб­ников вылетел через полтора часа после получения приказа.

Шубникова сразу же привезли к секретарю ЦК.

Хозяин кабинета представил его Королеву.

– Не устали с дороги? – поинтересовался секретарь у Шубникова.

– Привык.

– Теперь действительно не до отдыха, – секретарь улыбнулся. – Впрочем, у вас, строителей, да и у всего нашего народа его и не было после войны… Дорогой Георгий Максимович, вам поручается задание особой государственной важности. Не скрываю – чрезвычай­но трудное, сложное, непривычное, но нужное. Речь идет о космосе…

– И как всегда, это сооружение нужно было вче­ра? – попробовал пошутить Шубников.

– Не сооружение, – секретарь не ответил на шут­ку, – а принципиально новое… – он запнулся, подыс­кивая подходящее слово, – не знаю, как и назвать,

– Полигон, – подал голос Королев.

– И это слово, хоть и принято, неточное… Не отра­жает всю масштабность задачи.

– Космодром, – подсказал Королев.

– А не преждевременно? – Секретарь внимательно посмотрел на Королева. – Не будем опережать собы­тия. Сначала сделаем дело, а потом поищем подходя­щее для него название. Согласия вашего не спраши­ваю, – обратился секретарь к Шубникову, – это приказ партии и Родины… Подробности вам расскажет Сергей Павлович. Побывайте у него, это, поверьте, интересно.

Шубников привык не удивляться. В его жизни было столько приказов, на первый взгляд даже невероятных, что сразу и не вспомнишь. Он умел их выполнять.

На войне он сначала строил оборонительные соору­жения – на Дону и под Сталинградом, а потом, когда началось наступление, возводил мосты и прокладывал дороги, чтобы в весеннюю распутицу не увязали на до­рогах машины с боеприпасами и шли вперед танки. На­водил переправу через Вислу для танков Рыбалко – обеспечивал их бросок к Берлину.

День Победы для Шубникова стал поворотным: те­перь он восстанавливал то, что разрушила война. Мос­ты в Вене, Братиславе, Берлине. А потом театр и вновь мосты – через Шпрее в Берлине, через Одер в Кюстрине, даже через морские проливы. Широко известная «визитная карточка» его строительного мастерства – мемориальный ансамбль в Трептов-парке в Берлине.

Не скоро после Победы Шубников вернулся на Ро­дину. А там его ждали Донбасс, Азербайджан, Таш­кент – везде нужно было строить. И Георгий Макси­мович ни разу не подвел, не нарушил сроков, выполнял каждое задание. Да, он умел находить выход даже из безвыходных положений, о его смелости, умении риско­вать ходили легенды.

Поэтому сейчас пал выбор на него.

Главный инженер проекта докладывал спокойно, не торопясь. Шубников уже не прерывал его.

– Дороги, связь, стартовое сооружение, подземный командный пункт, монтажно-испытательный корпус, ком­прессорная, кислородный завод, лаборатории, командно-измерительный пункт, теплоэлектроцентраль и со­временный город… – Шубникову даже трудно было за­помнить: главный инженер проекта перечислял все но­вые и новые сооружения, и, казалось, им не будет конца.

Пожалуй, именно здесь, в кабинете Королева, Геор­гий Максимович осмыслил – нет, не трудности, кото­рые им, строителям, предстоит преодолеть, а те гранди­озные перспективы, что открываются перед страной с созданием этого необычного сооружения.

– Отсюда мы шагнем в космос, – сказал в заклю­чение Сергей Павлович, и Шубников представил, сколь тяжело ученому и конструктору. Ведь для него заботы строителей – лишь одни из многих.

Шубников сказал Сергею Павловичу на прощание коротко:

– Сделаем. Постараемся не задержать вашу рабо­ту ни на один день.

Королев по достоинству оценил слова Шубникова. И не раз показывал, сколь велико его доверие к Георгию Максимовичу. А встречаться им приходилось часто. Те­перь уже в казахстанских степях.

Эшелон остановился. Слева и справа лежала степь. Будка смотрителя да несколько покосившихся бараков. А за ними поднималась ввысь до самых облаков чер­ная туча. Даже солнце не пробивало ее.

Заскрипел на зубах песок.

– Ишь, столпотворение какое! – изумился кто-то.

– Пылевая распутица, – ответил С. А. Алексеенко. Он бывал уже в Казахстане, знал, каково здесь прихо­дится.

– Пылевая? Что-то не слышал о такой…

– Узнаешь, браток, – отозвался прораб, – будешь о дождичке мечтать как о спасителе.

Подошли грузовики. С ними появился и начальник строительства Г. М. Шубников. Состоялся короткий ми­тинг.

– Ваш участок далеко отсюда, – сказал он. – Устраивайтесь, располагайтесь… Завтра приступаем к работам… Впрочем, хочу предупредить: кроме геодезис­тов и геологов, там никто не был. Но мы на вас наде­емся: вы же строители… Техника уже в пути, к утру должна прийти… Вперед!

Начальник строительства тронул за плечо водителя и исчез в том облаке пыли, из которого несколько минут назад столь же неожиданно появился.

Грузовики взяли влево – шоферы попались опыт­ные и знали, что их дорога там, где еще не было пыли.

Степь обманчива. Выглядит земля прочной, словно асфальт. Когда-то, миллионы лет назад, здесь было мо­ре. Гигантская впадина постепенно высохла, толстый слой песка прикрыла тонкая корочка. Она выдерживала человека, повозку, караван верблюдов. Но пройдет од­на машина, другая, а следующей уже не пробраться по колее – увязают колеса в пыли, что под тонкой твер­дой корочкой. Поднимается пыль ввысь и часами висит над степью. Водители рядом прокладывают новую колею, потом еще одну – и вот уже три километра ши­рина этой автомагистрали, по которой уже не проехать. Вскоре вокруг станции вся степь покрылась колея­ми, а пыль никогда не оседала, потому что к этой кро­хотной станции, затерянной в казахстанских степях, под­ходили все новые эшелоны с людьми и техникой.

А сейчас катит по асфальту машина. Гладь вокруг, негде глазу остановиться. И вдруг видишь у обочины суслика – как столбик стоит, с любопытством глядит на нас. А чуть дальше другой «столбик», третий… И на­чинается игра: кто больше заметит этих хозяев степи. Те сорок минут, что отделяют город от «стадиона», бы­вает, до сотни насчитаешь…