Федот Бега - Петровский

Революционное движение пыталась использовать в своих интересах украинская буржуазия. Она, прикидываясь другом народа, создавала такие националистические партии и организации, как «Громада», «Тарасьевцы», «Руп» и т. д.

При помощи этих организаций украинская буржуазия стремилась использовать борьбу народа против царизма, чтобы добиться отделения Украины от России. И хотя этим националистическим партиям не удалось повести за собой сколько-нибудь значительной части не только рабочих, но и крестьян, все же они наносили вред народному движению. Демагогическими лозунгами «о независимой и вольной» Украине националисты сбивали с истинно революционного пути отсталые слои рабочих и крестьян, сеяли рознь и вражду между украинцами и русскими, украинцами и евреями.

Эти особенности в революционном движении на Украине были свойственны и для ее передовой, промышленно развитой Екатеринославской губернии. И все же подорвать идейное, революционное влияние РСДРП на рабочий класс — хотя эта партия действовала нелегально, а значит, с большими трудностями для себя — никакие силы реакции уже не могли. Не удалось задушить мощное стачечное движение и местным властям, которые вызвали даже специальные «летучие» карательные отряды из самого Петербурга. Правда, работа подпольного Екатеринославского комитета РСДРП была сильно ослаблена многочисленными арестами. Охранка схватила и упрятала в тюрьму лучших руководителей комитета.

В августе 1903 года весь промышленный юг России охватила забастовка.

Созданная в Екатеринославе единая стачечная комиссия призвала в листовках рабочих города и губернии присоединиться к забастовке других южных заводов и шахт. 7 августа толпы рабочих вышли на демонстрацию. Полиция открыла стрельбу. Мостовые города опятнались кровью убитых и раненых.

Выступление екатеринославского пролетариата всколыхнуло крестьян, живущих в соседних селах. Крестьяне устраивали сходки, принимали резолюции солидарности с рабочими города. Однако властям удалось быстро расправиться со «смутой». Забастовка в Екатеринославе была подавлена, многие вожаки стачек предстали перед судом. Они держали себя мужественно, с гордостью заявляли, что принадлежат к партии социал-демократов — единственной надежде угнетенных, а некоторые подсудимые заканчивали свое последнее слово возгласом: «Долой самодержавие!»

Так складывалась политическая обстановка в России и, в частности, на юге. Еще в мае 1902 года Григорий Петровский, преследуемый полицией, вынужден был покинуть Екатеринослав и перебраться в Донбасс.

Петровский поступил слесарем на Щербиновский рудник. На шахтах Донбасса вести революционную пропагандистскую работу было гораздо труднее, нежели в Екатеринославе, поскольку основную массу горняков составляли бывшие крестьяне. Политически они были мало развиты, большинство не умело ни писать, ни читать.

Петровский, осмотревшись на новом месте, понял, что здесь есть с кем работать. Жизнь шахтеров была тяжелой. Изнурительный труд под землей, ничтожные заработки, убогие жилища, штрафы и плохое питание — все настраивало людей против начальства, вызывало недовольство. Плохо было на шахтах и с водой. Колодцы часто высыхали, водопроводов в поселках не было. Воду для умывания и стирки белья нередко брали из луж и сточных канав. Среди шахтеров и их семей было много заболеваний.

Однажды рабочие послали к администрации Щербиновского рудника делегатов с просьбой открыть школу для детей. Управляющий отказал. «Если мы будем учить всех грамоте, — заявил он, — то кто же станет гонять лошадей с вагонетками в шахте и возить уголь?»

Вскоре на Щербиновский рудник приехал высланный из России Петр Моисеенко — организатор и руководитель Морозовской стачки. Он был под надзором полиции. Петровский, наслышанный о Моисеенко, вечером пошел к нему домой. Они просидели вдвоем допоздна, обсуждая, как лучше наладить марксистскую пропаганду среди шахтеров. Поразмыслив, оба пришли к выводу, что начинать надо с того, что в Екатеринославе было уже пройденным этапом, — с подпольных кружков, но, помимо нелегальных методов, целесообразно использовать для просвещения полуграмотной массы шахтеров и все легальные возможности.

На Щербиновском руднике при школе была создана хорошая библиотека, где, кстати, можно было получить и некоторые революционные издания; организован театральный кружок; в школе ставились спектакли, читались лекции, устраивались литературные вечера с чтением стихов и отрывков из книг выдающихся писателей. Шахтеры приходили сюда целыми семьями, сидели тихо, ловили каждое новое слово. Когда устраивались литературные вечера или спектакли, народу в школе всегда было битком. В библиотечную комнату прямо с работы приходили и выстраивались в очередь машинисты, слесари, рудокопы. Люди потянулись к книгам, стали учиться, думать.

Петровский довольно скоро завоевал уважение шахтеров. Он никогда не лгал: если было тяжело работать — говорил, тяжело; если кто-то или сам он неудачно, неумело выполнял партийное задание — говорил прямо, что думал, в глаза человеку, мягко, но определенно. Шахтеры сердцем чуяли в нем своего, пролетария до мозга костей. И сила его была в том, что он забывал о себе, а думал о бедах и болях других.

Вокруг Петровского всегда был народ, даже на улице. Отходили, переговорив, одни, подходили другие. Советовались, жаловались, слушали, получали задание. А когда собирались где-нибудь на квартире или в степной балке, подальше от поселка, какой-нибудь новичок с удивлением наблюдал, как уважительно и внимательно слушают этого двадцатипятилетнего рабочего парня с веселыми карими глазами и степенные семейные мужики, годившиеся ему в отцы, и совсем еще зеленые пареньки, которым гонять бы еще в рудничном поселке лапту или играть в «бабки».

Его слушали, потому что он обладал даром убеждать и знал то, чего еще не знали другие рабочие, У него был уже опыт подполья — значит, он мог лучше других показать, научить, как и что сделать, как обмануть бдительность охранки. За его плечами уже была тюрьма — значит, он не испугался, если, выйдя оттуда, опять занялся тем же: опять призывал свергнуть царя и всех богатых. А это внушало уважение. Шахтеры, потомки тех, кто шел в толпе крестьянских бунтарей громить и жечь помещичьи усадьбы, чуяли в этом молодом «крамольнике» своего вожака.

Петровскому удалось установить постоянную связь с социал-демократическим кружком на Березовском руднике, созданном в 1902 году опытным революционером Артемом, а также с подпольщиками Вознесенского рудника. Они обменивались нелегальной литературой, переправляли прокламации на другие шахты, устраивали совместные совещания.