Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века - Максим Николаевич Жегалин

16 марта Волошин отвозит Сабашникову в санаторий и уезжает в Коктебель. Три дня он едет в поезде, из экономии выбрав третий класс. Люди вокруг сидят чуть ли не на головах друг у друга, страшная духота и вонь. В Петербурге весна; Иванов и Зиновьева-Аннибал вздыхают с облегчением, первый акт драмы закончился, пауза.

25 марта Волошин заходит в свой коктебельский дом, видит оставленные еще в прошлом году вещи Сабашниковой (туфли, платья, книги), и тоска высокой волной накрывает его. В Коктебеле холодно, ветрено и безлюдно. Каждое утро Волошин делает гимнастику в обнаженном виде, как индийские аскеты. Каждый вечер он надевает на себя халат, плед, фуфайку, старую шубу и садится читать Шопенгауэра.

29 марта Сабашникова возвращается из царскосельского санатория на «башню» – в надежде остаться там навсегда.

Апрель

Апрельская капель, проталины, ощущение новой жизни. Скоро раздастся выстрел. В кого?

По стране разлетаются «Крылья»: 1 апреля повесть Кузмина выходит отдельной книгой. Автор становится звездой, русским Оскаром Уайльдом – впрочем, это сравнение Кузмина раздражает. Его зовут в гости, с ним хотят познакомиться, его подкарауливают у двери и протягивают ему записки. Критики точат перья: наконец-то им есть где развернуться!

«За цветистыми фразами о красоте свободного человека, написанными этими „индивидуалистами“, вы увидите только одну грязь половых эксцессов», – пишут критики так.

«Несомненно, что блудливая похоть наших беллетристов – простой рикошет западноевропейской литературы», – и так.

Андрей Белый в своей рецензии на «Крылья» подчеркивает, что читать повесть было тошно, а Зинаида Гиппиус хоть и не против существования «мужеложного романа и его автора», но все-таки «против его тенденции и проповеди заголения». Вот так вот.

Кузмин становится героем газетных карикатур: его изображают летящим на маленьких крылышках, его изображают в венке, сплетенном из банных веников, его изображают в объятиях развратного банщика. (Дело в том, что один из героев «Крыльев» ходит в бани «баловаться» с мужчинами.)

К сожалению, слава не приносит Кузмину денег – в апреле 1907‐го он совершенно нищ. Но зато наконец-то влюблен! 8 апреля он приходит на собрание по случаю открытия религиозно-философского общества в компании юнкера Наумова. Молниеносно по Петербургу разносится слух: Кузмин совратил воспитанника военного училища! Но никто не знает, что этот чертов юнкер не отвечает Кузмину взаимностью.

Андрей Белый вернулся в Москву из Парижа суровым и озлобленным. Ему кажется, что против него затевают травлю; кажется, что над ним хихикают и хотят оставить его за бортом литературы. Он становится мнительным и даже агрессивным. В письмах, статьях и разговорах он набрасывается на старых товарищей: на Блока с его неопределенной мистической позицией, на Кузмина с его «педерастическими стишками», на Зиновьеву-Аннибал с ее лесбийским романом, на Иванова с его свальным грехом.

14 апреля Белый читает лекцию о символизме в русской литературе в Политехническом музее. Во время перерыва к нему подходит Брюсов – к тому моменту темный и белый маг примирились. Вдруг по залу проносится шепот, Белый и Брюсов поворачивают головы и видят, что к ним идет тонкая маленькая женщина со вздыбленными черными волосами. Кто это? Это Нина Петровская.

Руки ее спрятаны в муфту. Она идет стремительно и не смотрит по сторонам. Подойдя вплотную к Брюсову, Нина достает подаренный им когда-то револьвер и направляет дуло в грудь писателя. Смертельная тишина. Нина нажимает на курок. Осечка.

На долю секунды Петровская теряется, но судорога ненависти вдруг пронизывает ее, и она поворачивается к Белому. Белый раскидывает руки. Нина целится в его сердце.

Из-за спины на нее набрасываются несколько человек – все происходит будто в замедленной съемке. Нина успевает выстрелить – но лишь в потолок, мимо.

Нину уводят, наказания за покушение удается избежать. Револьвер этот еще станет орудием убийства, но намного позже.

Бедная Нина. К апрелю 1907 года в ее отношениях с Брюсовым ничего не изменилось: она ждет от него любви, он не готов расставаться с женой, да и, кажется, Нина ему просто-напросто надоела. «Огненный ангел» вышел, Петровская – материал уже отработанный. Но он не находит сил сказать ей «нет». Иногда пишет ей письма. Иногда они встречаются. Нина отравлена, она гибнет.

Блок устал. Его напряженная влюбленность в актрису Волохову остается без ответа. Любовь Менделеева идет к Волоховой и напрямую спрашивает, готова ли та забрать Блока, стать его официальной спутницей и заботиться о нем всю оставшуюся жизнь. «Нет, не готова», – отвечает Волохова.

Однажды превратив Любовь Менделееву в Прекрасную Даму, Блок пытается и Волохову сделать некой мистической фигурой, посланной с неба звездой, воплощением вьюги. Это не нравится Волоховой: она, как и Менделеева, хочет быть женщиной, а не символом.

– Зачем вы не такой, кого бы я могла полюбить! – говорит Волохова Блоку и, закончив сезон в театре, уезжает.

Готовится к отъезду и Менделеева: она собирается все лето жить в Шахматове, разучивать роли и заниматься декламацией. Блок остается в Петербурге один: вечерами он долго гуляет по окраинам города и пьет вино.

19 апреля Сабашникова уезжает в Москву: ей необходимо рассказать родителям о переменах, произошедших в ее жизни. Иванова и Зиновьеву-Аннибал она приглашает на лето в семейное имение под Смоленском.

Уже в Москве Сабашникова признается оккультистке Минцловой в том, что ради Иванова готова на все. «Но никаких троих и четверых здесь быть не может».

30 апреля на «башню» приходит странная женщина со страдальческим лицом. Лет тридцати на вид, черное платье, собранные в тугой пучок волосы. Кто это? Это Надежда Санжарь – она пришла просить у Иванова зародыша. Чего? Писательница Надежда Санжарь уже несколько лет пытается пробиться в литературную среду и родить гения. Гений, по мнению Санжарь, может родиться только от человека талантливого. Она уже приходила к Блоку, Леониду Андрееву и к другим одаренным мужчинам, но никто зародыша не дает. Санжарь рассказывает Иванову о своей непростой судьбе, о тяжелом детстве, показывает ему свои чуть наивные, но симпатичные автобиографические заметки, но Иванов остается непреклонен. Зародыша не будет – гений остается нерожденным.

Май – под каждым кустиком рай

Иванов и Зиновьева-Аннибал рая не замечают: в этот месяц они усиленно работают, почти не спят и находятся в большом напряжении. Волошин приезжает в Москву, чтобы выяснить отношения с Сабашниковой, которая разрывается между любовью к Иванову и чувством вины перед мужем. Долгие бессмысленные разговоры, истеричные письма из Москвы в Петербург и наоборот, слезы, заламывание рук, ад.

Собравшись с силами, Сабашникова рассказывает обо всей этой ситуации родителям, у которых и живет в Москве. Родители в ужасе: никакого Иванова и никакой Зиновьевой-Аннибал они не хотят и в семейном имении их не ждут! Ну и ладно, как бы отвечают Иванов и Зиновьева-Аннибал и начинают искать на лето симпатичный домик.

Нина Петровская совсем одна: дичает и молчит. Выслушать ее может только близкий друг Владислав Ходасевич – тот самый член несуществующего эротического общества желтых нарциссов. Но сейчас Ходасевич далеко: этот май он проводит в имении своей жены