Юрий Лобанов - Гражданская Оборона (Омск) (1982-1990)

После того, как стало ясно, что же такое рок на самом деле, необходимо рассмотреть его историю. Конечно в рамках одного интервью, да пожалуй и целой книги, это сделать невозможно, поэтому Летов лишь в общих чертах обрисовал свои взгляды на развитие мирового рока.

По его мнению рок развивался исходя из своего определения: как шаманское действо, животная музыка, форма потока сознания. Всего же получается несколько ветвей. Сначала рок-н-ролл: блаженное время, о котором написано столько, что лучше воздержаться от комментариев (если же вы скажете, что не знаете таких имен как Элвис Пресли, Чак Берри, THE BEATLES, ROLLING STONES и иже с ними, то скорее бросайте читать эту книгу — вы ничего не поймете). После рок-н-ролла, очередная ступень развития — психоделия 60-х: THE DOORS, GRATEFUL DEAD, JEFFERSON AIRPLANE — из них вышел фактически весь панк и пост-панк. За психоделией начинается момент осмысления и формализации — KING CRIMSON, GENESIS и др. — и вот именно здесь, как считал Егор, рок умирает. Эта линия достигла пика к середине 70-х, и в результате — как протест — появляется американский панк — RAMONES, N.Y. DOOLS и так далее. В основном все это возглавили люди, которые были задействованы в той же психоделии 60-х — Игги Поп, Патти Смит. И здесь нужно выдвинуть тезис: то, что обшество не может уничтожить, оно хочет съесть. Так же все происходит с панком в Англии. И не только с панком.

Но дело тут не в том, что Англия эстетизирует и отшлифовывает грубые, примитивные рок-импульсы Америки. Тут дело в самой природе всех людей. Здесь Летов делает ссылку на Достоевского и Германа Гессе. У Гессе была такая статья «Братья Карамазовы и закат Европы». В ней был четко высказан тезис: Достоевский — первый пророк некоего движения, четкого движения, согласно которому человечество делится на два типа: потенциальные самоубийцы (люди, у которых во главе угла своеволие, которые не боятся смерти — «нелюди») и все остальные. Так вот с роком происходит то же самое, что и у Достоевского. Рок в настоящем виде — это массовое движение «нелюдей», в нем человек — человек только внешне, а по сути — он сумасшедший.

Таким образом, рок — это движение античеловеческое, антигуманистическое, это некая форма изживания из себя человека как психологически жизнеспособной системы. «Человек — это существо, которое наделено логическим сознанием — и в силу этого не может жить ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС. Поэтому он погружен в прошлое или в будущее. ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС живут только дети».

То есть здесь явно прослеживается некий философский момент: рок (и в особенности панк) утверждает человека — точнее «нечеловека» — ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС. Если появляется абсолютное знание, человек уже не может жить, он просто окажется не способен физически существовать. Его или трамвай задавит, или еще чего-нибудь. И если «человеческое» искусство утверждает жизнь — продление рода, гуманистические ценности и т. п., то рок утверждает самоуничтожение — как некий путь к Богу, высшее познание. Отсюда — особая школа добродетелей: в частности, ненависть к «человеку» в себе.

В то время, еще в конце 80-х ситуация рассматривалась Егором весьма критически: энтропия растет, назревает апокалиптический момент, после которого либо выживут «нелюди», либо — наоборот. Кроме этого здесь присутствует еще один момент: если раньше все это носило понятие моды (в рок вливались массы людей, которые, по сути, отношения к движению не имели), то сейчас все стало на свои места. И после этого оказалось, что «нелюдей» очень мало. Вот и получается, что рок сделал свое дело и умер. А после него остались только одиночки, которые в Совке часто даже не знали друг друга, но, тем не менее, оставались для социума опаснее чем целое движение. И об этом знало КГБ и активно боролось с этими одиночками, нередко их же средствами: например существует мнение, что разрешение в начале 80-х рок-клубов было не победой движения над тоталитарной системой, а четко спланированной «сверху» акцией КГБ в целях облегчения работникам госбезопасности работы по слежке и выявлению «некачественных» элементов среди молодежи. Кроме того, Егор считает, что некоторые фестивали — тоже акции системы: например, фестиваль, который устроила Наталья Комарова. И вообще, все фестивали уничтожают то, что было создано человеком в борьбе с самим собой.

Вот здесь пытливый читатель может недоверчиво покачать головой и сказать: «Это чушь. Ты-то сам, Егор, в этом фестивале участвовал, да и после 88-го года был замечен на других фестивалях». Да, действительно, ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА принимала активное участие во многих рок-фестах, но это вынужденное явление. «Все, что остается человеку рока — это проявлять свою сущность, природу. Все, что может «нечеловек» — это быть «нечеловеком», — по мнению Летова, нужно понимать, что война проиграна, и быть тем не менее верным своей природе.

В 1987 году все рокеры СССР праздновали победу в так называемой «холодной» рок-войне, не замечая, что эта война была ими безжалостно проиграна. Никто из всех этих «великих» и могучих столпов рока не заметил собственного гениального поражения. Война проиграна, но природа толкает играть — причем не важно, воспримут это все или не воспримут. В вышеупомянутом фестивале был большой элемент попса. И после него Егор обмолвился, что больше на таких фестивалях играть не будет — только в небольших залах на сто человек — только для «своих», для тех, кто чувствует все правильно. «Я смотрел в этом фестивале концерт ВОПЛИ ВИДОПЛЯСОВА, — сокрушается Летов, — великая команда, а по-настоящему понимают ее единицы».

Отсутствие понятливого слушателя в СССР отчасти можно объяснить отсутствием честной, настоящей музыки. Вот и Егор говорит, что панка в России нет. Панк у нас — атрибутика: всюду ходят огромные толпы людей с ирокезами и прочими выражениями «своего протеста», а сути — нет. На самом деле у нас нет и единого движения и более того — быть не может. Есть единицы: ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА, ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ, ПУТТИ, ДК — причем они друг друга могут и ненавидеть. Вот на Западе действительно существует реальное единое движение, а в России все обычно болтается на уровне символики, моды.

Взять, например, Свинью. Всеми признанный первый панк в России, крайне популярная личность начала восьмидесятых, а вот на самом деле — типичный представитель «человека». Ведь рок — это когда все до конца: живет — так живет, нет — так нет. А Свинья — наоборот: вроде бы живет, а вроде бы и нет. Рокер — чрезмерно живой человек в смысле ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС — как ребенок или зверь. «В этом плане замечателен Коля Рок-н-Ролл — он может сегодня говорить, что — правый, завтра — что он левый, а когда выходит на сцену, он способен полоснуть себя бритвой — так, что кровь потечет — если почувствует, что в эту секунду это нужно. Он совершенно вне рассудка, вне инстинкта самосохранения», — вот так обрисовывает Егор настоящего «нечеловека».