Федор Елисеев - Казаки на Кавказском фронте 1914–1917

Бригада в Диадине, но его уже не узнать. В редких жилищах можно найти окна и двери. Свыше 10 тысяч казачьих войск прошло через него, и все, что было в нем деревянного, в этой безлесой местности пошло на топливо при варке пищи. Мы, офицеры, дыры дверей и окон завесили мешками. Промокли до костей. Хотелось обсушиться. Но это можно было сделать только собственным телом…

Узнали, что 2-я Кавказская казачья дивизия заняла Кара-Килису. До Баязета — один переход. Второй день шел мокрый хлопчатый снег. В природе все раскисло. Встретили главные силы Эриванского отряда, которые находились в трех переходах от авангардной казачьей конницы. Это далеко. Пожилые солдаты, мокрые от дождя, тяжело ступали по раскисшей дороге, завидуя нам, коннице.

К вечеру 26 октября наша Закаспийская казачья бригада вошла в Баязет. Городок находится в тупике расщелины двух кряжей, к которому надо подниматься по крутой каменистой дороге версты две. Примитивные каменные домики его раскинулись амфитеатром по трем склонам, и единственная дорога из городка вела на северо-запад. Посреди городка течет ручеек, который жители переходят, прыгая с камня на камень. В центре — цитадель, в ней — мечеть. Жители, в большинстве армяне, все в турецких красных фесках, встретили нас восторженно. Городок не был тронут войной, так как стоял в стороне от движения войск.

Наутро следующего дня с хорунжими Кулабуховым и Леурдой идем осматривать цитадель, где оборонялись наши деды в войне 1877–1878 годов. Огороженная очень высокой стеной в 4–5 саженей с единственными массивными воротами на восток — это сплошная белая каменная глыба, в середине которой высится минарет. К северо-западному углу, особенно высокому, почти вплотную к стене приближается ручеек, к которому казаки спускались ночью на веревках за водой и где турки подстреливали их…

Теперь в ней расположилась наша 1-я сотня — 130 казаков и 135 лошадей. Мы вошли в ворота и услышали песни. Дневальный доложил, что «их благородие, командир сотни, гуляють». На мешках с ячменем сидит подъесаул Алферов и перед ним человек 25 песельников.

— Мою любимую! — командует он, и казак запевает «ермоловскую».

И Алферов будет с нами,Нам с ним весело идти!Без патронов, мы на шашки,Каждый против десяти… —

подхватывает хор.

Маленький, тщедушный подъесаул Алферов, как всегда одетый под черкеса и с такой же подстриженной по-черкесски бородкой, вскакивает и сам запевает, ударяя себя в грудь:

Наша грудь всегда готоваВстретить вражескую рать!Полк Кавказский наш удалыйНе умеет отступать, —

вторят ему казаки.

Мы впервые видим Алферова веселящимся вместе со своими казаками. Честный, строгий офицер, бессребреник, он никогда не был с ними дружествен. По болезни он был всегда скромен в еде и не пил спиртного. Сейчас же он весел, как веселы и его песельники, так как он щедро угощает их душистым турецким ананасным коньяком и сам пьет его. Мы поняли: он благодарит свою сотню за первый бой, в котором она проявила себя молодецки.

Поднялись на минарет. Отсюда отличный вид. Между кряжами гор видна белая шапка Большого Арарата. Картина величественная.

Из штаба бригады получено распоряжение представить к наградам отличившихся в первом бою. Право награждения господ офицеров имел главнокомандующий Кавказской армией, а урядников и казаков — Георгиевскими крестами — командир корпуса. Представили скромно, по одному казаку на взвод участвовавших в бою сотен. Переписка затянулась, и награждения вышли только по весне 1915 года. Это огорчало казаков и их начальников, ущемляло достоинство подвига. Все офицеры 1-го Кавказского полка, участвовавшие в первом бою — есаул Калугин, подъесаулы Алферов и Доморацкий, сотник Дьячевский и хорунжий Елисеев, — были награждены орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость».

Закаспийская казачья бригада простояла в Баязете только три дня и была переброшена на юг с заданием охранять Тапаризский перевал, куда отошла турецкая пехота, и вести ежедневную усиленную разведку. Штаб бригады остался в Баязете. В Дизу прибыл новый командир 1-го Таманского полка полковник Перепеловский, бывший офицер Конвоя его величества.

В своей книге генерал Масловский так пишет об этом периоде:

«В ночь на 20 октября 1914 г., в согласии с приказом Главнокомандующего, войска Эриванского отряда двинулись в пределы Турции по пути через Чингильский перевал. Следовавшая в авангарде 2-я Кубанская пластунская бригада генерала Гулыги опрокинула пограничные части турок и начала спускаться в Баязетскую долину. Достигнув ее и выдвинув небольшой отряд к Баязету, который под угрозой движения наших войск был турками очищен, части Эриванского отряда повернули на запад и двинулись к Kapa-Килисе. К концу октября отряд постепенно занял все примыкающие к нашей границе долины: Баязетскую, Диадинскую и Алашкертскую, выдвинув к югу передовые части… Эриванский отряд, выиграв пространство, тем самым лучше обеспечил своими малыми силами нашу границу на 200-верстном участке, а заняв Алашкертскую долину, вошел в связь с войсками, действующими на главном (эрзерумском) направлении, и обеспечил их левый фланг».

И все это было очищено исключительно казачьими силами, так как 66-я пехотная дивизия шла в трех переходах от авангардной конницы.

Перед Тапаризским перевалом

Закаспийская казачья бригада расположилась в селе Диза. Казаки в ханах-трущобах и часть лошадей в таких же сараях. Все остальное — под открытым небом. Снег начал падать еще с 24 октября и шел каждый день. Открылась настоящая зима — холодная, бездорожная. Сразу же ощутился хлебный и фуражный недостаток. Интендантство за Чингильским перевалом. Сотни, высылая взводы казаков во все курдские села, везли оттуда все, что только было съестного и фуражного. Громадные двойные тюки сена и соломы, связанные казачьими вьючками и перекинутые через переднюю луку седла, были малым украшением строя. Время было тревожное, и казаки-фуражиры выезжали «на добычу» при полном своем походном вьюке и с винтовками за плечами, так как, вернувшись с фуражом, они могли не застать в селе не только что своей сотни, но и полка: те могли выступить в любую минуту куда-то по тревоге. Зерно стало лакомством для лошадей. Его делили казаки жменями.

Ежедневные офицерские разъезды на Тапаризский перевал, боковые разъезды в сторону Персии, к склонам Большого Арарата, в свой же тыл, где курды порою «шалили» над проходящими обозами русских войск. Экспедиции отдельными сотнями, дивизионами и даже полками в долины для охраны длиннейшего фронта вдоль русской государственной границы, единственной дороги, по которой тянулись продовольственные транспорты на верблюдах, на мулах для Эриванского отряда. Снег, холода сковали природу.