Александр Гомельский - Центровые

Он и сам, может быть, не сознает, какое влияние оказал не на одно поколение баскетболистов. И вряд ли кто–то этот его вклад, его влияние оценил в полной мере. Это еще предстоит сделать. Но одно ясно любому непредвзятому человеку: Александр Кандель — уникальное явление в советском баскетболе. Явление, без которого наш баскетбол просто невозможно себе представить. Он из тех немногих спортсменов, игроков, центровых, которые сказали свое оригинальное слово в игре, называемой «баскетбол». Практически все те, о ком мы написали раньше, и те, о ком вы еще прочитаете, в той или иной степени ощутили на себе влияние мастерства Канделя–спортсмена и обаяние Канделя–человека, оставившего поистине ярчайший след. И об этом нельзя забывать.

Александр Петров

Волей–неволей мы вынуждены всех предшественников Сабониса сравнивать с ним, находить похожие черты. Белов и Сабонис — эталон центровых, хотя, конечно, они очень разные. Но ведь оба — представители советской школы баскетбола, советской школы центровых. И появились они не на пустом месте. Как вы уже видели, в нашем баскетболе было немало игроков–гигантов, бывших поистине замечательными мастерами. Они как бы предопределили появление Белова и Сабониса, проторили им дорогу.

В этом ряду Саша Петров занимает достойное место. Его можно отнести к не просто высоким, но одновременно и атлетичным, умелым, техничным игрокам. Саша очень рано вытянулся. Причем «грозил» стать очень и очень высоким. Посудите сами, в возрасте десяти лет его рост был 197 сантиметров! В 15 лет—206, в 18–212 сантиметров. Правда, на этом он остановился. Но, конечно, не рост роднит лучшего нашего центрового 80‑х годов Арвидаса Сабониса и одного из лучших центровых 60‑х годов Александра Петрова. Роднит манера игры, стиль, да и отношение к игре. По сравнению с другими ведущими центровыми своего времени — такими, как киевляне Окипняк и Сушак, рижане Эглитис и Круминьш, — Саша отличался в лучшую сторону быстротой, прыгучестью, техничностью, разноплановостью. Причем не уступал в этом тем центровым, кто был много ниже его ростом. Среди равных себе, повторяю, он выделялся.

Может быть, в немалой степени это зависело от того, что Саша довольно рано для тех лет пришел в баскетбол. Он учился в седьмом классе, когда его заметил тренер Александр Федорович Князев, увлек баскетболом и стал заниматься с мальчиком индивидуально. Совсем мальчишкой Саша попал сразу в основной состав бакинской команды СКИФ и начал играть вместе со взрослыми, в том числе и в чемпионате страны по высшей лиге. Это закалило его и многому научило.

Петрову довелось поиграть против представителей нескольких поколений советских центровых. Так, в 1956 году на Спартакиаде народов СССР он играл против Ахтаева. Естественно, неоднократно встречался с Круминьшем. И играл до 1971 года, когда травмы — шип в пятке, четыре мениска — все же вывели его из строя. То есть Саша «дождался» даже своего великого тезку и преемника Александра Белова… И все же я считаю, что он недоиграл. А сделать тем не менее для нашего баскетбола успел немало.

Восприимчивый, любознательный Саша не стеснялся черпать все лучшее из того, что он видел и слышал. Вокруг него и в московском «Динамо», куда он перешел из СКИФа и где провел свои лучшие годы в спорте, и особенно в сборной были умные, интеллигентные ребята, великолепные мастера. Саша не «высовывался», а просто молча впитывал все то, что считал для себя нужным. И поэтому быстро прогрессировал.

А ведь он был довольно тщеславным, амбициозным парнем. Но умел сдерживать себя, умел «наступить на горло собственной песне». Стремясь захватить лидерство в сборной, он в то же время понимал, какую силу представляет Круминьш, и мирно делил с ним славу основных центров команды. Правда, помогло и то, что Янис как раз не страдал ни тщеславием, ни желанием выделиться. Так что они удачно дополняли друг друга. Однако в игре Саша всегда пытался доказать, что все–таки первый номер — он и только он. И надо сказать, что подчас ему это удавалось.

В то время я практиковал систему плановых замен. Дело это чрезвычайно тонкое, до конца еще не апробированное и сегодня. Вообще–то для сохранения хорошей моральной атмосферы в команде отсутствие деления игроков на основных и запасных — идеальный вариант. В середине 60‑х годов, во время стабильных и громких успехов сборной СССР, у нас была как раз такая команда, в которой действительно трудно было определить, кто же основной игрок, а кто — дублер.

И славы хватало всем. Однако мало кто мог в те годы отыграть весь матч без замен, так что об этой важной составляющей любого матча, любого турнира нужно было думать постоянно.

Учитывая, что у нас был ровный и сильный состав, мы с Юрием Озеровым разработали систему заранее учтенных замен связками (наподобие того, как это делается в хоккее, а теперь и в водном поло). Резон в этом, безусловно, был. Разная манера баскетболистов в связках, свежесть выходящих на замену, сохранение темпа игры — все это работало на нас. Но есть здесь и такой нюанс: а ну как не пойдет игра у какой–то связки? И наоборот, у этой связки игра идет — надо ли ее менять, коли замена спланирована? Повторяю, точный ответ на эти вопросы не найден до сих пор… И я сам чувствовал, что иногда такие замены только мешают, А однажды чуть не поплатился за приверженность к самим же собой установленному правилу. На Олимпиаде в Токио мы играли с бразильцами и вели очков двенадцать–тринадцать. На площадке тогда была связка Петров — Вольнов — Корнеев. Игра им явно удавалась, ребята были на подъеме, а Петров так просто «забронировал» за собой оба щита. Но подошло время задолго до окончания матча запланированной замены, и я выпустил Круминьша, Липсо и Муйжниекса. Надо заметить, что Петров лучше Круминьша входил в игру, сразу схватывал ритм, темп, ситуацию. В тот раз замена себя не оправдала, бразильцы к концу тайма счет сравняли.

В раздевалке у нас царил траур, и Гена Вольнов чуть ли не рыдал, упрекая меня: «Ну, зачем, зачем вы тянете своего Круминьша? У нас же с Сашей так здорово все получалось…»

Конечно, я не «тянул» Круминьша. И сам понимал, что замена получилась неудачной. Поэтому второй тайм начал прежним составом. Однако бразильцы уже поймали свою игру, освоились, успокоились, а главное — жестче, грамотнее стали действовать против Петрова. И игра пошла очко в очко. Вот тут уж я без всяких заранее задуманных замен снова выпустил Яниса, и он на этот раз отыграл блестяще, концовку вытащил именно он… Но и такая экстремальная ситуация не породила антагонизма между Сашей и Яном. Добродушный Круминьш вроде бы даже уступал лидерство Петрову. Саша тоже не оставался в долгу, демонстрируя истинное благородство. Честный, искренний, бесхитростный в жизни и в игре, он вступал в спор с Яном не за кулисами, не в кулуарах, а непосредственно на площадке, где был, безусловно, фигурой заметной и привлекательной. Саша играл красиво. Не скажу, что он был идеально сложен. Нет, он был сутуловат, склонен к полноте, он и ходил–то вразвалочку, как это было модно в то время, и на площадке старался держаться так же. Не упускал случая подчеркнуть выигрышный жест, отставить изящно руку, чтобы показать, как сработала при броске кисть, как бы затягивал бросок, чтобы все увидели, как здорово и элегантно он бросает.