Роберт Мейсон - Цыпленок и ястреб

— Почему сейчас-то не выходит? — пожаловался я.

— Это так у всех, Боб. Просто нужно полетать, чтобы почувствовать машину. Опыт ничем не заменить, сам знаешь.

Чтобы обратиться ко мне, Лиз использовал напольный выключатель. Он не хотел прикасаться к ручке управления, пока я был в висении.

Я проплыл над очень крупным пнем и нацелился на площадку. За хвостом поднимался обратный склон. Взяв на себя, чтобы остановиться, я так и представил, как крутящийся рулевой винт врезается в землю. «Хьюи» всегда зависает, опустив хвост. Я был слишком осторожен. Повел машину вниз настолько мягко, что нас подхватил порыв ветра. Парировал слишком сильно, и мы провалились вниз. Опять слишком сильно парировал, и мы подскочили.

— Расслабься, — сказал Лиз. — Все у тебя нормально получается.

Такие вещи инструктор говорит курсанту, который слишком нервничает. Щеки у меня вспыхнули.

Сначала коснулся земли конец левого полоза, потом правого, после этого машина неуклюже качнулась вперед и остановилась.

— Все, что тебе нужно — слегка поработать над последними тремя футами, — сказал Лиз. — Маршрут и заход ты выполнил первоклассно.

Человек на земле проводил ладонью поперек горла, сигналя, чтобы мы заглушили двигатель.

Вот так я и сделал свою первую посадку на землю Вьетнама.

Мы швырнули свои мешки в джип. Ричер остался у вертолета, чтобы присматривать за разгрузкой добра с «Кроэйтана». Мы проехали ярдов пятьсот по корням, перепаханным протекторами и я увидел пять воздушных кранов, о которых столько слышал. Даже по вертолетным стандартам они смотрелись неказисто. Вертолет-скелет, который может поднимать 20000 фунтов [7]. Съемные модули, размером в подвижный дом, отлично вписывались им под брюхо; в каждый такой влезала полевая операционная. Они могли нести на подвеске тяжелые орудия и любой армейский летательный аппарат. Включая «Чинук», который обычно эвакуировал сбитые «Хьюи».

— Добро пожаловать в лагерь Рэдклифф, — сказал капитан Оуэнс, офицер планирования штаба. Он вышел из штабной палатки, одной из двух «общих» (такие занимают 20 на 40 футов). В ней он и жил с еще одним офицером планирования, третьим чиф-уоррентом Уайтом.

— А с чего такое название — Рэдклифф? — спросил Лиз.

— Это был майор в передовой группе. Погиб на перевале Мангянг, — ответил Оуэнс.

— Это где? — спросил я.

— Миль двадцать по дороге, — сказал Оуэнс. Его зеленая футболка потемнела от пота. — По дороге в Плейку, — добавил он. Потом снял потемневшую шапку и задрал футболку к лицу. Из его волос закапал пот и потек по щетине. — Сбили над перевалом в трех тысячах футов, из пулемета 12,7. Трассы его провожали до самой земли.

— Ну и как тут? — спросил Лиз, с трудом доставая свой мешок из джипа. Весу в мешке было, как в самом Лизе.

— Неразбериха полная, — Оуэнс перегнулся через заграждение с шапкой в руке. — Каждую ночь по периметру перестрелки. И по большей части это наши стреляют в свои же патрули, которые возвращаются.

Он повернулся к северу.

— Вот там прошлой ночью, — показал он пальцем, — пятерых убили, пока они возвращались. Я бы вам не советовал разгуливать ночью по лагерю. «Сапоги» нервные, могут и грохнуть. Вообще, я их не обвиняю, кое-что делает и ВК. Физически границы у лагеря поставлены не везде, так что не всем ясно, где они. Часовые путаются, бьют по всему, что движется, или поднимает шум.

Внезапно Оуэнс рассмеялся:

— Дней несколько назад всадили сотню патронов в буйвола.

— Где мы спать будем? — спросил Лиз.

— Пока поставите одноместные палатки. Взводные палатки пока не прибыли. Болтаются, наверное, в ящике на каком-нибудь катере. Майор сказал, чтобы общие палатки ставили вот там, — и Оуэнс показал на еще одну большую палатку, в сотне футов от него. — Удачи.

Этой ночью по моей палатке барабанил дождь, а я при свете свечи писал письмо Пэйшнс. Я писал, как тяжело быть так далеко, как мне не хватает ее и Джека, как я ее люблю. В темноте потрескивала стрельба. Я говорил с одним мужиком из Бельвуара, который рассказывал мне, как здорово съездил во Вьетнам. У него была вилла у океана, горничные, которые были не прочь, казино и покупки задешево. Его прикомандировали к группе советников, где-то на побережье, он возил разных шишек из одного спецназовского лагеря в другой. Я вспомнил все это и проклял свою судьбу.

Утром в лагере все суетились. Я подошел к куче матрасов, их надо было выложить на солнце, и тут из-за холма выехал джип. Из него вышел полковник. Перебросившись парой слов с майором Филдсом, он повернулся к нам.

— Поступили рапорты, что с «Кроэйтана» пропали всякие матрасы и прочая матчасть, — и он сделал шаг ко мне и матрасам. — Я знаю, что никто в 229 батальоне на подобное не способен, но сами знаете, что такое эти флотские. Капают, капают, капают. А потому я задаю вопрос официально: видел ли кто-либо из вашего личного состава эти пропавшие матрасы и веревки, и доски, и всякое другое с корабля?

Я отшатнулся от кучи страшных трофеев. Полковник глянул на меня и добродушно улыбнулся. На матрасы он особо не смотрел. Его взгляд остановился на Коннорсе.

— Никак нет, сэр, — сказал Коннорс. — Ничего такого не видел. А вообще, мне бы такой матрас не помешал.

— Это уж точно, сынок, не помешал бы, — и полковник кивнул с теплотой. — А еще кто-нибудь что-нибудь знает об имуществе с «Кроэйтана»?

И он пошел к взводной палатке. Нэйт, стоявший у входа, сказал:

— Ничего, сэр. Не видел ничего, о чем вы говорите, — а рядом лежала большая бухта троса.

— Ничегошеньки, сэр, — сказал Райкер, высунувшись из-за штабеля досок.

— Ничего, сэр, — сказал и Кайзер.

Двадцать пар глаз, вперившихся в полковника, с полной невинностью отрицали существование барахла, лежавшего прямо на виду.

— Что ж, джентльмены, спасибо за внимание и участие, — полковник улыбнулся и повернулся к Филдсу, который проводил его до джипа.

Пока наши вещи сушились на солнце, Филдс собрал нас на постановку задачи. Тренога с картой стояла напротив штабной палатки. Филдс носил новую тропическую форму и ботинки; все это оставила для него передовая группа. Мы же сами только ждали, когда нам это выдадут. Тропическая форма сидела свободно. Рубашка не заправлялась в брюки, она была скорее как куртка для сафари. Верх ботинок был матерчатый, с дырками, чтобы ноги оставались сухими.

— Ладно, мужики. Все вы здесь. Дела следующие, — Филдс держал перед собой сложенную указку. — Все, что вы видели вчера в зоне Гольф, делал 227-й, — наши соседи, штурмовой вертолетный батальон, — он помогал 101-му.