Венди Берри - Принцесса Диана

— Диана, ты не должна так поступать со мной, — сказал Чарльз растерянным голосом. — Что, ради всего святого, с тобой происходит?

— Оставь меня в покое! — крикнула Диана из-за закрытой двери. Больше они в этот день не разговаривали.

Внизу, в кухне и буфетной, мы чувствовали себя не в своей тарелке. Атмосфера была мрачной, поскольку следствием подобных сцен зачастую являлось грубое обращение с обслуживающим персоналом.

Во время кризисов Чарльз и Диана вели себя по-разному. Чарльз, который изредка мог вспылить, утратив обычное спокойствие, становился более осторожным и сдержанным даже в самый разгар ссоры с женой. И даже если Диана давала ему пощечину или называла «напыщенным старым пердуном», он старался сохранить достоинство.

Принцесса после скандала могла на много дней впасть в ужасную депрессию, общаясь с окружающими при помощи угрюмых односложных ответов. Другая ее реакция — слезы и крик на прислугу. Бедная Эвелин чаще других ощущала это на себе.

Летом, до и после женитьбы Эндрю на Саре Фергюссон, семья продолжала собираться на выходные в Хайгроуве. Погода улучшилась, и Диана находила свое пребывание в доме более сносным, несмотря на то, что затишье больше походило на вынужденное перемирие, чем на окончательное примирение между нею и Чарльзом.

Принцесса обычно минут десять плавала до завтрака, а затем возвращалась в спальню, чтобы принять ванну. Чарльз, как правило, ждал до полудня, а затем брал с собой в бассейн мальчиков. За все годы работы в Хайгроуве я не могу вспомнить случая, чтобы Чарльз и Диана плавали вместе.

Часто в гости приезжали друзья: член парламента Николас Сомс с женой, Хью и Эмили Ван Катсем, бывший король Греции Константин с королевой Анной-Марией и матерью королевы Дании. Иногда приглашались лорд и леди Кинг, которые очень подружились с королем Константином. Сорокашестилетний Константин полностью соответствовал нашим представлениям о заморском монархе, который чтит древние традиции.

За несколько недель до семейного праздника в Балморале приехал Дадли Поплак. Мы обошли дом, обсуждая состояние ковров, картины и меблировку.

Дадли, крупный и чуть полноватый мужчина, нравился принцессе, которая восхищалась его чувством юмора и знаниями. Интересы их были схожи, и, я думаю, поэтому она пригласила именно его.

Втроем мы шутили и смеялись, разглядывая ужасное пятно на ковре, которое явилось результатом забав Уильяма, или последние «настенные» рисунки Гарри. Обычно ровный и невыразительный, голос принцессы изменился, когда она начала подшучивать над внушительными «габаритами» Дадли. Она заговорила более свободно и раскованно, что обычно случалось только в беседах с близкими друзьями.

Из гостиной принцессы доносились громкие голоса.

— Тебе прекрасно известно, что единственная вещь, которой мне не хватает в Хайгроуве, — настаивала Диана, — это несчастный теннисный корт!

Уже несколько месяцев принцесса просила построить корт. И подобно многим мужьям, которые чувствуют необходимость в более пространном объяснении, нежели короткое «нет», Чарльз мотивировал свой отказ дороговизной.

— Это несерьезно! — кричала Диана, не осознавая, что повторяет слова Джона Маккинроя. — А как насчет тех тысяч фунтов, которые ты тратишь на свой поганый сад или другие увлечения? Кажется, ты не понимаешь, сколько усилий я прилагаю, чтобы потакать твои вкусам. А как насчет моих желаний?

Затем последовали угрозы:

— Я согласилась против своей воли опять поехать с тобой в этот чертов Балморал, но еще вполне могу передумать. Я делаю это ради тебя. Почему бы тебе не забыть о своем эгоизме и не подумать обо мне?

Я никогда не понимала, отчего Чарльз был так против теннисного корта, хотя его и не интересовала сама игра. Несмотря на сложный характер Дианы, ее было нетрудно успокоить, и подобный жест восстановил бы статус-кво. Кроме всего прочего, с появлением теннисного корта она, возможно, захотела бы проводить больше времени в Хайгроуве и приглашать туда своих друзей. Им было бы чем заполнить долгие летние дни в деревне.

Угроза относительно Балморала была вполне реальной, и в конце концов Диана отказалась от традиционного плавания на «Британии» [7] к Западным островам, которое всегда предшествовало празднику. Она заявила, что больше не поднимется на борт яхты, и не изменила своего решения.

Было прекрасно видно, с какой неохотой Диана отправлялась в Шотландию на ежегодную встречу королевской семьи, и дни перед поездкой выдались довольно напряженными. Это место вызывало у нее неприятные воспоминания. Балморал и особенно дом королевы-матери, Биркхолл, неоднократно использовался Чарльзом в его холостяцких забавах. И хотя отношения Дианы с остальными членами королевской семьи оставались хорошими, чувствовалось, что между ней и королевой нет настоящей любви и искренней привязанности.

В начале августа, накануне отъезда, Диана, беседуя со мной на кухне, сказала:

— Я действительно могу обойтись без этого праздника, Венди. У меня найдется достаточно других дел, но я дала слово.

Я посоветовала ей не переживать и сказала, что она может прекрасно провести время в течение короткой остановки в Лондоне. Эта мысль, похоже, немного подбодрила ее, и она переключилась на Уильяма.

— Теперь, Венди, вам должно стать ясно, что необходимо останавливать его, когда он расшалится, — сказала принцесса, с трудом скрывая замешательство при воспоминании о вчерашнем случае. Уильям стрелял из водяного пистолета в нового, очень добросовестного охранника у ворот. До того как его сменили, несчастный офицер был вынужден целых два часа простоять на посту в мокрой форме. Уильям, находивший все это очень забавным, продолжал стрелять, пока не кончилась вода в пистолете.

Часовой неофициально сообщил о происшествии, и Уильяму попало от няньки. Сама страдавшая от бесчисленных ограничений, связанных с принадлежностью к королевской семье, Диана поначалу долго смеялась над проделкой сына, но Чарльз занял другую позицию.

— Им просто непозволительно так вести себя, — заявил он жене. — И еще хуже, что они видят, как ты смеешься над этим.

Принц вызвал Уильяма к себе в кабинет и устроил ему головомойку. Тот немного всплакнул, а затем отправился навстречу новым приключениям.

Позже принц позвал меня, чтобы поговорить о щенке, которого ему обещала леди Селисбери.

— К сожалению, первые дни меня здесь не будет, — сказал он. — Кен привезет щенка завтра. Это охотничий терьер, девочка, и я решил назвать ее Тиджер. Это будет лучшая собака в Хайгроуве, и я надеюсь, что вас не затруднит присмотреть за ней в мое отсутствие.