Семен Будённый - Пройдённый путь (Книга 2 и 3)

- А вы, - командюж глянул на меня, - оставаясь в занимаемом районе, будьте готовы в любой момент тоже выступить в поход.

- Мы хоть сейчас, - отозвался Ворошилов.

Во время беседы в полештарм поступило донесение от начдива 6 Оки Городовикова (его полки находились в районе Шотовка - Ивановка). Начдив докладывал, что дивизия пополнилась всем необходимым и готова к предстоящим боям. Единственное, о чем просил Городовиков, - изыскать возможности и выдать ему хотя бы сотню комплектов теплого обмундирования.

- Что ответите начдиву? - спросил Фрунзе.

- А что ответить? - горько усмехнулся я. - Нет теплого обмундирования. Все войска в таком положении.

- Да, - задумчиво произнес Фрунзе. - Тяжело... А тут еще морозы да метели. И все же надо помочь Оке Городовикову. Кстати, следовало бы отметить доблесть его конников в боях.

- Вы угадали наше желание, Михаил Васильевич, - сказал я и подал командюжу набросок решения Реввоенсовета Конармии.

Фрунзе взял документ и стал читать его вслух:

- Ввиду проявленной в боях на врангелевском фронте прежней боевой отваги и доблести ходатайствовать перед Реввоенсоветом Республики о присвоении дивизии наименования Чонгарской в ознаменование занятия ею Чонгарского полуострова... Прочитав до конца, Фрунзе сказал:

- Одобряю!..

Разговор перешел на положение в стране в связи с близким концом гражданской войны.

- Разобьем вот Врангеля - и делу конец, - весело произнес Фрунзе.

- А Махно? Фрунзе улыбнулся.

- И дался вам этот Махно, Семен Михайлович. Заставим работать на Советскую власть. Ворошилов заметил:

- Махно не пойдет с нами, Михаил Васильевич. Хитрющий батька. Ну да если будет вредить, призовем к порядку, потребуется - разобьем.

Фрунзе расспросил нас, как в дивизиях проводят праздник. Потом Михаил Васильевич достал из планшета лист бумаги и, помолчав, сказал:

- Друзья, у меня есть предложение послать телеграмму Владимиру Ильичу Ленину.

Мы горячо поддержали это предложение и, пока готовился ужин, набросали текст. Фрунзе прочел с чувством:

- "Дорогой Владимир Ильич! Сегодня, в день годовщины рабоче-крестьянской революции, от имени армий Южного фронта, изготовившихся к последнему удару на логовище смертельно раненного зверя, и от имени славных орлов 1-й Конной армии - привет. Железная пехота, лихая конница, непобедимая артиллерия, зоркая стремительная авиация дружными усилиями освободят последний участок Советской земли от всех врагов"{46}.

Уехал от нас №. В. Фрунзе в приподнятом настроении.

5. Последний удар

Я уже писал о том, что Врангель наглухо закрыл за собой ворота в Крым. Перекопский перешеек был превращен врагом в неприступную крепость. От берега Черного моря до Сиваша тянулись мощные укрепления. Перекопский и Чонгарский перешейки и соединяющий их, южный берег Сиваша, как позже отмечал Фрунзе, представляли собой одну общую сеть заблаговременно возведенных укрепленных позиций, усиленных естественными и искусственными препятствиями и заграждениями. В сооружении их принимали участие как русские, так, по данным нашей разведки, и французские военные инженеры, использовавшие при постройках весь опыт империалистической войны.

Основная линия обороны была сооружена на Турецком валу, длина которого составляла 11 километров, высота до 8 метров. Все здесь было насыщено орудиями и пулеметами. Перед валом - ров глубиной 10 и шириной более 20 метров. Многочисленные ряды проволочных заграждений с заложенными в них фугасами прикрывали ров и подступы к валу. Перед валом за рвом открывалась гладкая степь. Взять Турецкий вал в лоб, штурмом, было не так просто. В 25 30 километрах за Турецким валом шла вторая полоса укреплений: Юшуньские позиции - линии окопов, густо опоясанные колючей проволокой, Вторая линия окопов проходила от Перекопского залива в районе Карт-Казака и дальше, огибая южную оконечность озера Старое. Окопы глубокие, в полный рост. Пулеметные гнезда, убежища, проволочные заграждения - все это представляло для наших бойцов большое препятствие.

Были сильно укреплены также Литовский полуостров (белые опасались захода красных во фланг Перекопу и Юшуню) и Арабатская стрелка (полоса земли до 120 километров длиной и шириной от полкилометра до трех).

В помощь войскам, действовавшим на сухопутье, Врангель ввел в Каркинитский и Перекопский заливы (к западной части перешейка) 20 боевых кораблей, которые держали под огнем весь перешеек. Сюда же перешли американские, английские и французские корабли. Арабатская стрелка также прикрывалась огнем Азовской военной флотилии белых.

Проходы через Чонгарский полуостров закрывали сильные укрепления. Два моста - железнодорожный и деревянный, связывавшие Северную Таврию с Крымом через Чонгар, были сожжены белыми. И здесь французские инженеры построили блиндажи, лисьи норы, шесть линий укреплений. Перед каждой линией три-четыре ряда колючей проволоки. На бетонных площадках - крепостные орудия, привезенные из Севастополя.

После осмотра системы укреплений крымских перешейков Врангель на совещании в Севастополе заявил: "Русская (то есть белая. - С. Б.) армия спокойно перезимует в Крыму, за зиму оправится и окрепнет, а весной перейдет в решительное наступление".

М. В. Фрунзе тщательно готовился к штурму крымских укреплений. Успех предстоящей операции зависел от храбрости, находчивости, смелости войск, решительности командного состава. Командование фронта, все красноармейцы сознавали огромную ответственность перед Родиной, перед партией. Шла самая энергичная подготовка к штурму перешейков. Командиры инженерных войск внимательно осматривали берег Сиваша, подходы к воде, шестами измеряли глубину топких мест. Разведывательные отряды по ночам производили поиски на вражеском берегу, причем отряды переправлялись через Сиваш на лодках или наспех сколоченных плотах; со всех сторон побережья, и главным образом из Геническа, свозились перевозочные средства (лес, лодки), совершенно отсутствовавшие в намеченных для удара районах; устанавливались береговые батареи для прикрытия штурма.

Чтобы оценить грандиозность и сложность производившейся работы, надо учесть, что никаких технических средств у войск под рукой не было и что эту работу производили воины в условиях страшной стужи, полураздетые и разутые, лишенные возможности где-нибудь обогреться, не получавшие порой даже горячей пищи.

Перед штурмом крымских укреплений Врангеля М. В. Фрунзе перенес свой полевой штаб в Строгановку, расположенную на северном берегу Сиваша. Не одну ночь просидели командующий фронтом и его помощники над картой Крыма, выбирая лучший вариант штурма. Отвергалось одно предложение за другим.