Джузеппе Гарибальди - Джузеппе Гарибальди. Мемуары

В 1820 и 1821 гг. карбонарии возглавили революционное движение, стихийно начавшееся в королевстве Обеих Сицилий и в Пьемонте. Во главе этого движения встали офицеры и представители буржуазии, связанные с карбонариями. В некоторых городах королевства Обеих Сицилий и в Пьемонте восстали гарнизоны и дело дошло до гражданской войны. Монархи этих государств вынуждены были пойти на уступки и провозгласить конституции. Но как в королевстве Обеих Сицилий, так и в Пьемонте революция вскоре была подавлена с помощью австрийского войска, а конституции отменены.

Революции в итальянских государствах в 1820–1821 гг. носили характер военных заговоров, народ в них почти не участвовал, крестьяне их не поддерживали. Карбонарии боялись привлечь к движению широкие народные массы. В этом заключалась основная причина поражения движения.

Несмотря на некоторое затишье, начавшееся после подавления революции, деспотическим правительствам, прибегавшим к свирепому террору, полностью остановить революционное движение в Италии не удавалось. То здесь, то там вновь вспыхивали восстания, которые приводили в смятение правящие классы. Так, в 1831 г. восстания охватили герцогства Парму и Модену, и Папское государство. В Парме и Модене были даже учреждены временные революционные правительства. Но в этих движениях проявились лишь «судороги» надвигавшегося революционного подъема, что характерно для 30-х годов. Как и в 1820–1821 гг. дело решило австрийское оружие, при помощи которого восстания были подавлены.

К этому времени относится вступление Гарибальди на революционное поприще. Большое значение для него имела встреча в 1833 г. с основателем тайного общества «Молодая Италия» Джузеппе Мадзини.

Характеры этих двух замечательных людей, ставших впоследствии вождями демократического крыла национально-освободительного движения, были различные. Мадзини — человек республиканских политических убеждений, железной воли, непреклонный в достижении намеченных целей. Несмотря на свои демократические убеждения, он никогда серьезно не интересовался положением угнетенных народных масс, в частности итальянского крестьянства. Основные требования созданной Мадзини подпольной организации — объединение Италии в единое независимое государство и установление республиканского строя. Хотя в программе «Молодой Италии» отрицалось заговорщичество как метод борьбы, на практике Мадзини не отказывался от заговоров. В качестве идеала общественного устройства в государстве будущего Мадзини выдвигал теорию объединения труда с капиталом и равномерного распределения продуктов труда. Как отмечал В. И. Ленин, идеология мадзинизма, как и прудонизма, относится к непролетарскому, домарксовому социализму[424].

Гарибальди был мягким, чутким и отзывчивым человеком. Он понимал народ, его чувства и стремления и всегда был ему верен. Политические взгляды Гарибальди ко времени его встречи с Мадзини еще не сформировались, и Мадзини, выдвигавший подробно разработанную социально-политическую программу, не мог не оказать сильнейшего влияния на этого страстного патриота и революционера. Правда, уже тогда Гарибальди не все нравилось в Мадзини, слишком различны были их характеры. Тем не менее встреча с Мадзини сыграла большую роль в формировании политических взглядов Гарибальди.

В том же году Гарибальди познакомился с социалистами-утопистами, идеи которых его очень заинтересовали. Группа изгнанных из Парижа сенсимонистов отправилась на Восток — в Константинополь. Случилось так, что они сели на судно, капитаном которого был Гарибальди. Среди изгнанников оказались некоторые видные представители утопического социализма: Фелисьен Давид, композитор, будущий творец оды-симфонии «Пустыня»; Фердинанд Лессепс, уже тогда мечтавший о прорытии Суэцкого канала и впоследствии осуществивший эту идею; и Эмиль Барро — один из теоретиков утопического социализма во Франции. Сен-симонисты познакомили молодого Гарибальди со своими идеями, посвятили его в свои планы уничтожения несправедливости на земле. Молодой патриот был пленен их идеями; перед ним открылся новый, неведомый ему доселе мир с новыми понятиями. Тридцать лет спустя Гарибальди писал о своих беседах с сен-симонистами: «они заронили в мою душу искру тех чувств, которые я еще не совсем ясно понимал… я возвращался полный энергии, жадный до новых дел»[425].

Знакомство с идеями утопического социализма, как и с республиканской программой «Молодой Италии», имело огромное определяющее значение в политической деятельности Гарибальди. Он проникся республиканскими идеями и с тех пор считал, что республика является наилучшей формой государственного устройства, способной обеспечить осуществление гуманистических идей утопического социализма.

Гарибальди хотелось скорее ринуться в бой за родину, за ликвидацию ее униженного и порабощенного состояния. Он с радостью принял предложение Мадзини участвовать в Савойской экспедиции, подготовка к которой началась вскоре после его встречи с основателем «Молодой Италии». Известно, что это первое политическое выступление Гарибальди кончилось весьма печально: оно привело к смертному приговору. И вот — первый побег. Первый, но не последний…

В жизни Гарибальди начался период длительного изгнания — с 1834 до 1848 года. Но это не было для него периодом бездеятельного ожидания «лучших времен». Это было время самоотверженной борьбы за свободу угнетенных народов, борьбы, выковавшей его революционную отвагу и обучившей партизанскому искусству.

В конце 1835 г. Гарибальди отправился в Бразилию. В страны Южной Америки в то время охотно направлялись итальянские политические эмигранты. Молодой, полный кипучей энергии Гарибальди представлял себе эти страны, где в то время не утихали непрерывные национально-освободительные войны, как поле сражения, где он сможет приложить свои силы в борьбе во имя свободы. И действительно, именно здесь, на широких просторах Южной Америки, произошло боевое крещение Гарибальди. Создавая партизанские отряды, он впервые проявил свой организаторский талант и беззаветной борьбой за свободу и независимость местных народов он вскоре приобрел мировую славу.

Двенадцать лет Гарибальди прожил в Южной Америке. Восемь из них он почти беспрерывно сражался — вначале во главе партизанских отрядов за независимость Риу-Грандской республики, затем во главе Итальянского легиона, боровшегося за независимость Уругвайской республики.

С большой искренностью и с пафосом Гарибальди рассказывает в своих «Мемуарах» о сражениях на полях Южной Америки, уделяя внимание мельчайшим подробностям. Говоря об этой тяжелой и продолжительной борьбе, Гарибальди пишет, что она велась «за народ — во имя чести, против тиранов»[426]. Великий итальянский патриот подчеркивает, что он гордится своим участием в течение нескольких лет в доблестной борьбе уругвайского народа[427].