Михаил Павловский - На островах

В те же дни я стал свидетелем еще одного трагического эпизода. Морские охотники под командованием Алексея Финочко после выполнения задания возвращались в Куйвасту. Их преследовали самолеты противника. Моряки отчаянно отбивались от них. Взбе-

[50]

шенные самоотверженностью экипажей советских кораблей, фашистские летчики атаковали снова и снова.

Море закипело от разрывов бомб. Гигантские фонтаны воды взметались к небу. Моряки дрались насмерть. Все, кто находились на КП Ключникова, вышли из помещения и стали наблюдать за этой неравной борьбой.

Мы с восторгом увидели, как два «юнкерса» почти одновременно отвалили в сторону. Оставляя за собой длинные шлейфы дыма, они скрылись за горизонтом. Но и моряки понесли потери. От прямого попадания на одном из кораблей вспыхнул пожар. Раздался приглушенный взрыв, должно быть, огонь подобрался к боеприпасам. Уцелевшим кораблем командовал Финочко. На него бросились сразу три бомбардировщика. За вздыбленной водой охотник почти совсем не был виден. В пучине мелькали только тонкие перекладины его мачты. Потом судно густо задымило, по баку пробежали огненные языки.

— Пора ему покидать корабль, — произнес полковник Виктор Матвеевич Пименов. — Жаль, если погибнет такой орел.

— Ну, этот никогда не расстанется со своим кораблем, — заметил кто-то.

В этот момент меня вызвали к телефону. У аппарата был генерал Елисеев. Я подробно доложил ему обстановку на острове. Когда вернулся, самолетов в воздухе уже не было. И на море было спокойно, только у берега стлался дым. Там догорал выброшенный на камни сторожевик. Корабля Финочко не было видно. Я обежал глазами горизонт и обратился к Ключникову:

— А куда девался Финочко?

— Туда, откуда уже не возвращаются, — ответил он.

[51]

С рубежа на рубеж

Вслед за Виртсу пал остров Вормси, отделенный от материка нешироким проливом Вооси-Курк. Гарнизон его состоял из двух неполных рот с двумя 45-мм и одной 76-мм пушками.

На рассвете 7 сентября на шюцкоровских катерах, шлюпках и шаландах противник начал высаживать десанты сразу в трех местах. Подразделения, расположенные в восточной части острова, вступили в бой. В районе бухты Свибю они отбили попытку гитлеровцев зацепиться за берег, потопили четыре шаланды. Остальные отошли к острову Хостхольм.

Десантная группа, вошедшая в бухту Нарбю, при поддержке артиллерии с материка сумела потеснить оборонявшееся там наше подразделение. Немцы, высаженные с катеров у Кероли, быстро начали продвигаться ей навстречу.

Гарнизон острова оказался в трудном положении.

Комендант Северного укрепленного сектора полковник Константинов послал на Вормси подкрепление. Прибывшая рота ударила во фланг керолийской группе немцев, но желаемого результата не добилась. Еще четыре раза ходили бойцы в атаки. Однако сбросить десант в море так и не удалось. Через пролив Вооси-Курк противник переправлял на остров свежие силы. Рота отошла к маяку.

Бои на Вормси длились почти трое суток.

Из Северного укрепленного сектора 10 сентября вечером пришла телеграмма. В ней содержалась просьба о высылке в распоряжение штаба СУС одного батальона с острова Саарема.

[52]

А утром 11 сентября стало известно, что противник уже овладел островом. До последнего сражались на нем бойцы во главе с командиром роты Соловьевым. На катере ушло лишь двадцать пять человек.

Такая же судьба постигла и маленький остров Кессулайд, расположенный в проливе между Муху и материком. Его гарнизон — двадцать пять бойцов во главе с мичманом Н. Федосовым — перебрался на соседний совершенно голый крохотный островок, а оттуда — на Муху.

Пути на материк были отрезаны.

Захватив Кессулайд, противник начал стягивать туда штурмовые подразделения. Генерал Елисеев усилил оборону Муху двумя минометными батареями.

Через день между нами и гитлеровцами разыгралась артиллерийская дуэль. Длилась она почти двое суток. Орудия умолкали лишь с наступлением темноты, но с началом нового дня стрельба возобновлялась. Мы били по войскам и плавсредствам противника на Кессулайде, фашисты яростно обрабатывали наши позиции на побережье острова Муху и город Куйвасту.

Утром 14 сентября враг бросил в бой бомбардировочную авиацию. Под ее прикрытием на Муху двинулся передовой десантный отряд фашистов. Около четырехсот катеров, мотоботов, самоходных барж и шлюпок стало приближаться к восточному побережью острова. В 7 часов 20 минут противник начал высаживаться севернее поста № 12 пристани Куйвасту. Защитники острова сосредоточили огонь по этому участку. Десант немцев понес большие потери.

Последовала короткая передышка. Но затем на защитников Муху вновь обрушились тысячи снарядов и бомб. Через пролив устремились новые группы десантников.

На этот раз им удалось зацепиться за берег еще на одном участке, который защищало подразделение старшего лейтенанта Ивана Шевцова. Пехотинцы неоднократно сходились с противником врукопашную и все же вынуждены были оставить свои позиции.

Вводя в бой свежие силы, гитлеровцы стали расширять плацдарм. К полудню натиск врага усилился, создалась угроза прорыва неприятеля к Ориссарской дамбе. Выйди противник в тот момент к проливу Вяй-

[53]

ке-Вяйн — войска восточной части обороны архипелага оказались бы рассеченными надвое и попали бы в катастрофическое положение. Чтобы избежать этого, требовались срочные и решительные действия. После недолгого раздумья полковник Ключников приказал большинству батарей перенести огонь на противника, рвавшегося к дамбе.

Темп стрельбы нарастал с каждой секундой, и мы, находясь на КП, расположенном в полутора километрах северо-западнее Куйвасту, ждали, что вот-вот наступление врага захлебнется. Но прошло полчаса, а перемен к лучшему не было. Даже Ключников — человек очень выдержанный, хладнокровный — и тот начал нервничать. Резервами он никакими не располагал и все надежды возлагал на артиллеристов.

Батарейцы старались.

Зенитки, расположенные ближе всех к месту боя, почти в упор расстреливали цепи фашистов. Но огонь они вели как-то неровно, с большими паузами. Потом выяснилось, что зенитная батарея вынуждена была часто менять позиции. Огонь двух полевых батарей 39-го артиллерийского полка, расположенных километрах в пятнадцати северо-восточнее дамбы, хотя и отличался большой плотностью, но не причинял неприятелю большого урона. Только после того как в районе боя побывал связной из штаба, стало ясно, почему так происходит. Стрельба из орудий, спрятанных в лесу, плохо корректировалась.