Е. Литвинова - Джон Локк. Его жизнь и философская деятельность

Эти замечания Локка, не имея никакой ценности в научном отношении, очень важны на практике, где обыкновенно не придают должного значения употреблению языка и часто им злоупотребляют.

Все то, что мы сказали, достаточно характеризует теорию познавания, оставленную нам Локком; она не отличается сложностью и доступна каждому непосвященному в тайны философии.

Перейдем теперь к изложению других отделов философии Локка, имеющих также весьма важное значение для всех и каждого. Теория нравственности, созданная этим философом, имела, как мы увидим, большое влияние.

Локк отрицал также существование врожденных законов нравственности. Под последними он понимал основные положения права и морали, с которыми должны согласоваться взаимные отношения между отдельными людьми и народами – одним словом, все правила общежития. Но что же следует понимать под названием врожденных идей нравственности? То, что стоики признавали истинным разумом, Спиноза называл духовной любовью к Богу, а Гроций – природой вещей. Все это обозначало нечто неведомое, руководящее нашими поступками; потом это неведомое получило название «врожденные идеи нравственности». Оспаривая существование таких идей, Локк невольно подрывал основание всех когда-либо существовавших учений о нравственности. Он утверждал, что никаких общих законов нравственности не существует, и стремился доказать, что все до единого правила нравственности изменяются с течением времени; сверх того, Локк приводил в доказательство справедливости своего мнения то, что и в настоящее время в различных странах встречаем мы прямо противоположные правила нравственности, чего никак не могло бы быть, если бы существовала одна врожденная идея нравственности, к которой можно было бы свести все остальные. Локк не признает также неизменности так называемого внутреннего голоса или голоса совести, говоря, что и сама совесть не одинакова у различных людей и народов, потому что и она является результатом воспитания и условий жизни. Мы привыкаем с детства считать хорошим то, что называют добром наши родители и другие люди, которым мы верим. Мы часто не имеем ни желания, ни времени рассуждать о принятом в детстве на веру и признаем охотно, что родились на свет с такими понятиями, не зная, как и откуда они у нас явились. Вот, по мнению Локка, истинная история врожденных идей! Это вдобавок объясняется еще тем, что никакое учение о нравственности и праве невозможно без допущения существования общего закона. Закон же может исходить только от законодателя, в непогрешимости которого мы не можем сомневаться и который один имеет власть карать и миловать. Таким законодателем может быть только всеведущий Бог, и потому право и нравственность находят свое основание не во врожденных идеях, а в Божественном откровении. Мы видим далее, что Локк как нельзя более легко выводит общее основание нравственности, но встречает большие трудности в примирении с этим Божественным откровением всех различных правил общежития и нравственности, разнообразие которых в глазах наблюдателя бесконечно. Он едва находит возможность установить три самые общие положения нравственности: 1) вера в Бога и в его всемогущество; признание власти государя и народа; 2) страх перед наказанием и стремление к награде руководит нашими поступками; наконец, 3) признание нравственности христианской и никакой другой. Нельзя не сознаться, что все это мало выяснено, но мы не можем строго винить Локка в том, что его теория нравственности не отличается такою ясностью, как теория познавания. И по настоящее время никому еще не удалось открыть основной закон нашей нравственной природы, хотя за эту задачу брались такие люди, как, например, Конт. В Англии непосредственно после Локка занимались теорией нравственности Шефтсбери и Юм; они брали за основной закон чувство любви к ближнему. Вольф, в Германии, тот же закон облекает в иную форму и основывает теорию нравственности на постоянном стремлении человека к духовному совершенству. Лейбниц, в противоположность Локку, признавал существование врожденных идей нравственности, которым приписывал инстинктивный характер; он говорит: правила нравственности мы не сознаем, но чувствуем инстинктивно. Все это, конечно, также нисколько не уясняет происхождения нравственного начала.

Вопросы о нравственности тесно связаны с вопросом о свободе воли, поэтому мы считаем уместным здесь же привести мнение Локка и об этом последнем. Локк признает, что волей нашей управляет исключительно стремление к счастью. Такой взгляд невольно установился под влиянием наблюдения действительности. Но философу, очевидно, не понравился этот двигатель всех наших действий, и он постарался придать слову «счастье» самое широкое значение; однако ему не удалось растянуть это понятие до такой степени, чтобы объяснить им действия добровольных мучеников… Локк утверждает, что мышление в силах подавить всякую страсть и дать разумное направление воле; в этой власти рассудка, по его мнению, и состоит свобода человека. Если принять такое определение свободы воли, то придется допустить, что не все люди обладают в одинаковой степени свободой воли, а иные и совершенно ее лишены, ибо почему-нибудь же существует немецкая пословица: «Я вижу и оправдываю лучшее, а следую худому». Локк признает нравственными только те действия, которые исходят от рассудка; он убежден в том, что если человек взвешивает хорошо свои действия и предвидит их последствия, то всегда поступает справедливо.

Таким образом, Локк в этом отношении вполне сходится с Сократом, признавая, что просвещенный ум непременно ведет к доброй нравственности. Замечательно, что такое мнение и у Локка, и у Сократа явилось следствием непосредственного изучения действительности. Но этим не ограничивается сходство Локка с Сократом; оба они излагали свои мысли, не мудрствуя лукаво. Чтобы дать понятие об изложении Локка, приведем его определения удовольствия, любви, гнева и так далее, которые мы заимствуем из «Опыта». Удовольствие и боль – простые представления. Между представлениями, получаемыми посредством органов чувств, ощущения удовольствия и боли самые главные, всякое впечатление сопровождается чувством удовольствия или чувством боли или не вызывает никакого чувства; то же относится к мышлению и настроению нашей души; чувство боли и удовольствия, как всякое простейшее представление, невозможно ни описать, ни определить; эти чувства могут быть известны, как все впечатления, только посредством собственного опыта.

От этих элементарных чувств Локк переходит к более сложным. «Что называется добром и злом? Все вещи хороши или дурны, смотря по тому, вызывают ли они удовольствие или причиняют боль. Мы называем добром все то, что вызывает в нас чувство удовольствия или его возвышает и устраняет боль или уменьшает ее. Наоборот, мы называем злом все, что возбуждает боль, увеличивает ее или лишает нас добра. Под именем удовольствия и боли я понимаю столько же телесные, сколько и душевные состояния; обыкновенно их различают между собою, тогда как и те, и другие в сущности только различные состояния души, вызываемые изменениями, происходящими в теле или в самой душе».