Арсений Головко - Вместе с флотом

Такова была цена ошибки, порожденной чрезвычайными обстоятельствами — отсутствием времени для самой элементарной подготовки морских отрядов к действиям на

[50]

сухопутном фронте. И все же, несмотря на чрезмерные жертвы, понесенные флотом, задача, поставленная перед морскими отрядами, была успешно решена. Измотанные в неравных боях люди 14-й армии, увидев самоотверженность моряков, обрели новые силы и сумели с действенной помощью морских отрядов остановить врага.

Способствовали этому и десанты, предпринятые нами в самые критические моменты по договоренности с армией, в том числе десант в составе 529 пограничников из частей генерал-майора К. Р. Синилова[17], десант в составе стрелкового полка и морского отряда. Времени для тщательной подготовки десантов, как и для обучения первых отрядов морской пехоты, не оставалось. По шоссейным дорогам в тылу противника, от Киркенеса и Петсамо к линии фронта, непрерывным потоком подвозились войска, боевая техника, боеприпасы. По всем признакам гитлеровцы готовились к очередному удару для прорыва нашей обороны и нового наступления. Надо было хотя бы ослабить этот удар.

Первый десант, направленный в тыл противника, был сформирован всего за два часа. Обошлось без всякой бумажной процедуры, несомненно лишней в таких условиях, в каких находились мы. Нельзя было терять ни одного часа. В данном случае оперативность решала все. И решила. Десант мы доставили к месту высадки на малых кораблях и мотоботах, а через четверо суток благополучно сняли обратно.

Столь же оперативно был сформирован и высажен в назначенном месте второй десант, а затем и третий. Для третьего мы выделили малые корабли, оставив в резерве группу эскадренных миноносцев, чтобы послать их на помощь, если бы возникли осложнения при высадке десанта. Опять-таки пришлось воспользоваться именно тем, что должно было исключить возможность десанта: светлым временем, круглосуточным полярным днем. Такие условия противоречили как принятым у нас взглядам, так и взглядам противника на десантную операцию. Командовать кораблями и обеспечивать высадку десанта было поручено капитану 1 ранга В. И. Платонову, спокойному, уравновешенному офицеру, служившему на Северном флоте с первых дней его существования, знавшему людей и умевшему руководить ими.

[51]

И вот 14 июля в течение всего четырех часов (включая в это время и переговоры с командармом 14) мы снарядили и посадили на тральщики, на сторожевые корабли и на катера МО стрелковый полк неполного состава (1350 человек — все, что имелось в армейском резерве) и отряд морской пехоты (250 человек). Командование этим объединенным десантным отрядом было поручено опытному командиру стрелкового полка майору А. А. Шакито.

Средь бела дня, хотя по часам наступил вечер, в хорошую ясную погоду десант был высажен в тылу противника. Гитлеровцы не ожидали такой дерзости. Сопротивление, оказанное ими, было незначительным. Противодействовала высадке лишь одна батарея, но корабли орудийным огнем очень скоро заставили ее замолчать. Так что и не понадобилось посылать для поддержки десанта эскадренные миноносцы.

Почти три недели, до 4 августа, десант под командованием майора Шакито, непрерывно подкрепляемый нами, вел бои в тылу немецко-фашистских войск, был постоянной угрозой для них, оттягивал на себя значительные силы противника и отлично выполнил свою задачу «вытяжного пластыря».

В общем, меры, принятые командованием 14-й армии и Северного флота, сделали свое дело: наступление гитлеровцев на мурманском направлении захлебнулось. Меньше половины расстояния от границы до Мурманска, то есть где тридцать пять, где сорок километров, только и сумели пройти фашистские егеря. Дальше они не продвинулись. Более того, в ряде мест армейские части и отряды морской пехоты отбили у егерей выгодные позиции, закрепились и стали непреодолимой преградой для противника на все годы боевых действий.

Разрекламированный фашистской пропагандой блицкриг явно терпел крах. Гитлеровская газета в оккупированной Норвегии опубликовала даже статью под заголовком «Почему германские войска еще не в Мурманске?». В этой статье говорилось: «Многие задают вопрос, почему германские войска еще не заняли Мурманск. Постараюсь, — писал автор статьи, — объяснить это. В Лапландии сражаются германские части, находящиеся там со времени норвежской кампании... Бои оказались чрезвычайно тяжелыми, их трудность не поддается описанию. Сам черт выдумал тундру в пользу большевиков. В тылу

[52]

приходится сражаться с партизанскими и прорвавшимися красноармейскими частями...»

Дело было, разумеется, не в тундре и прочих природных условиях, одинаковых для обеих сторон, а в нашем решительном противодействии, которого фашисты вовсе не ждали, почему фашистская печать и поторопилась объявить Мурманск взятым. Пленные фашистские егеря, в большинстве тирольцы, носившие нарукавный знак с изображением альпийского цветка эдельвейс, вообще привычные к действиям в горной местности, оказались более способными к анализу происшедшего на мурманском направлении, нежели фашистская газета в порабощенной Норвегии. Один из них сказал на допросе: «Ваши люди сделаны из особого материала. Даже когда они окружены, израсходовали все патроны и не в состоянии держать штык, они готовы грызть нас зубами!»

Положение на суше определилось, хотя и оставалось еще напряженным. Наступало время стабилизации фронта, на что не рассчитывали гитлеровцы. Вдобавок из отрядов, сформированных нами в эти дни, возникло ядро морской пехоты, стяжавшей вскоре заслуженную боевую славу своей стойкостью и храбростью в ожесточенных боях.

Подвиги характеризовали первые месяцы боевых действий и на море, но и там этот период памятен разного рода ошибками.

Соотношение сил на морском театре было не в нашу пользу. К началу войны гитлеровцы располагали против Северного флота 6-й флотилией новейших эскадренных миноносцев, состоявшей из пяти кораблей типа «Редер», тремя норвежскими миноносцами типа «Стег», норвежским минным заградителем типа «Гломан и Лауген», вспомогательным крейсером «Бремзе» (около десяти тысяч тонн водоизмещением), шестью подводными лодками дальнего действия типа «U-67», десятью норвежскими сторожевыми кораблями различных типов, десятью — пятнадцатью тральщиками, десятью сторожевыми катерами типа быстроходных морских охотников, а также вспомогательными судами, то есть имели в строю до пятидесяти боевых единиц — целый флот с подходящими базами, расположенными в удобных местах Варангер-фиорда (Киркенес, Варде и Вадсе) в непосредственной близости