Леонид Млечин - Шелепин

Ознакомительный фрагмент

В октябре 1944-го Всеволода Иванова повысили – сделали секретарем горкома партии по пропаганде и агитации. Он защитил кандидатскую диссертацию по истории комсомола. В мае 1945-го его перевели в Москву вторым секретарем ЦК ВЛКСМ.

Сын руководителя московского комсомола Красавченко, Сергей Николаевич, ученый-экономист (а в ельцинские годы политик и депутат), рассказывал мне, что в детстве родители иногда оставляли его на попечении Иванова, и тот наизусть читал мальчику всего «Евгения Онегина».

Впрочем, любовь к литературе не помешала тому же Иванову участвовать в идеологических кампаниях тех лет. В декабре 1946 года Иванов отправил послание секретарю ЦК партии Николаю Патоличеву:

«Просим Вас ознакомиться со сказкой К. Чуковского „Собачье царство“, изданной кооперативным издательством „Сотрудник“ по заказу Центрального универмага Главособторга.

По нашему мнению, это антихудожественное и антипедагогическое произведение. К. Чуковский, как и в предыдущих своих сказках «Одолеем Бармалея» и «Бибигон», допускает серьезные ошибки.

ЦК ВЛКСМ в свое время ставил перед Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) вопрос о деятельности кооперативных издательств. Выход сказки К. Чуковского «Собачье царство» показывает необходимость установить тщательный контроль за деятельностью этих издательств…»

Патоличев переадресовал письмо в управление пропаганды и агитации. Начальник управления академик Александров успокоил секретаря ЦК:

«Антихудожественная книжка К. Чуковского „Собачье царство“ подвергнута критике в газете „Культура и жизнь“ в заметке „Пошлятина под флагом детской литературы“».

По указанию Главлита книжку замечательного детского писателя конфисковали, она находилась в списке запрещенной литературы до самой перестройки.

Считалось, что Всеволод Иванов находится в оппозиции к первому секретарю ЦК комсомола Михайлову. Поговаривали, что он и заменит малообразованного Михайлова, тем более что тот засиделся в кресле первого секретаря.

Но все получилось иначе. Иванова в 1949 году забрали в аппарат ЦК партии инспектором. Но это не было повышением. Красавченко-младший вспоминал, как его отец и Всеволод Иванов после футбольного матча на стадионе «Динамо» уединились, чтобы побеседовать:

– А после разговора отец был мрачный и взволнованный. Иванов говорил, что его прижимают и что назревают какие-то крупные события.

Через несколько месяцев Всеволода Николаевича Иванова арестовали.

Вторым секретарем ЦК комсомола стал Шелепин.

В жизни и карьере Шелепина ключевую роль сыграло решение Сталина вернуть Хрущева из Киева в Москву и вновь поставить во главе столичной партийной организации.

В конце 1949 года первый секретарь ЦК компартии Украины Никита Сергеевич Хрущев находился во Львове. Он проводил митинг в Лесотехническом институте, посвященный памяти писателя Ярослава Галана, убитого студентом этого института – членом националистического подполья. Во время выступления Хрущеву передали записку, что Сталин просит позвонить.

Хрущев закончил речь, поехал на временную квартиру, на которой остановился во Львове, и связался с Москвой. Сталин только 7 декабря вернулся из отпуска, в котором находился три месяца.

– Когда вы можете приехать в Москву? – спросил он Хрущева.

– Если нужно срочно, могу завтра, – ответил тот.

– Хорошо, – сказал Сталин и, по обыкновению не прощаясь, повесил трубку.

Разговор был коротким, и Хрущев забеспокоился. После неурожая 1946 года он попал у Сталина в опалу. Но тут же Хрущеву позвонил Георгий Маленков, секретарь ЦК, ведавший кадровыми делами и хорошо обо всем осведомленный, и ободрил:

– Ты не беспокойся. Тебя вызывают по хорошему делу. А подробности узнаешь, когда приедешь.

Когда Хрущев вошел в сталинский кабинет, вождь сразу заговорил о деле:

– У нас неблагополучно в Ленинграде. Там обнаружена измена, ведется следствие.

Речь шла о сфабрикованном чекистами – во исполнение высочайшей воли – «ленинградском деле», когда руководство города обвинили в сепаратизме и нежелании подчиняться ЦК. Разбираться с ленинградцами вождь приказал Георгию Маленкову. Это закончилось расстрелами.

Столицу Сталин поручил Хрущеву, понимая, что тот должен ревниво относиться к нынешним кадрам.

– В Москве тоже неблагополучно. Мы хотим, чтобы Москва стала настоящей опорой Центрального комитета, поэтому предлагаем вам перейти сюда. – И добавил доброжелательно: – Довольно вам работать на Украине, а то вы совсем превратились в украинского агронома.

Когда Сталин отдыхал на юге, на его имя в ЦК пришло не очень грамотное письмо, подписанное вымышленными именами. В нем говорилось, что в Москве существует заговор против Сталина, такой же, как в Ленинграде.

А по «ленинградскому делу» уже начались аресты…

Главной мишенью доноса был руководитель Москвы Георгий Михайлович Попов:

«Большевики Московской организации вполголоса заговорили, пока в кулуарах, о том, не пришел ли момент своевременного вскрытия давно назреваемого гнойника в головке нашей организации. Речь идет о весьма подозрительной политике, проводимой секретарем МК ВКП(б) т. Поповым…

Попов самый молодой из секретарей ЦК. Будучи одержим титовской манией вождизма, его одолевает мысль в будущем стать лидером нашей партии и народа… На банкете по случаю 800-летия Москвы один из подхалимов поднял тост:

– За будущего вождя нашей партии Георгия Михайловича.

Присутствующий Попов пропустил мимо ушей и будто согласился с прогнозом. Тогда как нужно было одернуть дурака или после обсудить о его партийности…

Попов расставляет свои кадры везде, где может, с тем, чтобы в удобный момент взять баранку руля страны в свои руки. Таким образом, Попов соревновался с ленинградцами в расстановке «своих» людей. Шла подготовка к захвату лидерства. В Москве начали поговаривать, что Попову дорога расчищена на этом пути.

В кругах МК открыто говорят, что за плечами Попова тов. Сталин и что пост великого вождя перейдет Попову…»

В письме говорилось и о кадрах Попова. Мол, один из его фаворитов, секретарь райкома партии, во время войны служил в армии присоединившегося к немцам генерала Власова, другой – «тупица из тупиц», секретарь обкома (женщина) сделала карьеру, потому что входила в гарем Попова. Секретарь горкома партии Николай Павлович Фирюбин – «политически безграмотный человек, лизавший ему пятки».

Досталось и руководителю московского комсомола Николаю Красавченко, под руководством которого начинал Шелепин: «Молодой карьерист комсомолец Красавченко попал на фронт, оказался в плену у немцев, неизвестно где дел партийный билет. Неизвестными путями выбрался из тыла врага. Ему бы место в лагерях. Но Попов выдал ему новый партбилет, послал за границу в числе членов молодежной делегации, а затем сделал его секретарем МК и МГК ВЛКСМ.