Тур Хейердал - По следам Адама

Двум увешанным фотоаппаратами норвежкам потребовалось немалое мужество, чтобы найти дорогу к пирамидам. Но в конце концов они добрались до Гуимара. Там не роились туристы, не сверкали огнями отели, но зато в глубине поселка таились загадочные пирамиды.

Когда я получил от Кристин увесистую бандероль с фотографиями, то тут же собрался и первым же рейсом вылетел на Тенерифе. Миновав ряды безликих цементных домов Гуимара и оказавшись перед отлично сохранившимися ступенчатыми пирамидами, я испытал острое чувство восхищения и восторга — прямо в глаза мне глядели минувшие века. Такие же эмоции я испытал тремя годами ранее в Перу, когда мы с Вальтером Альва свернули в какой-то переулок и мой провожатый показал мне тамошние пирамиды, более высокие, чем здесь, но такие же заброшенные и всеми позабытые. Интересно, что и тут, и там на местных жителей памятники старины не производили абсолютно никакого впечатления.

— А разве у вас в Норвегии нет пирамид? — удивлялись они в Перу.

— Какие же это пирамиды? Они здесь всегда были, — уверяли меня на Тенерифе.

В ту ночь я расстался со своими провожатыми и снова вернулся к пирамидам. Стоя у подножья древних стен, мне с трудом верилось, что я нахожусь в трезвом уме и здравой памяти и посреди модного туристического курорта.

Вдруг сердце у меня ушло в пятки. За моей спиной, на платформе древнего храма, бесшумно возник огромный белоголовый незнакомец.

— Вы Тур Хейердал? — спросил он.

— Да, а вы кто? — отозвался я.

— Я из племени гуанчи, — невозмутимо ответил незнакомец.

— Но говорят, на острове не осталось никого из гаунчи, — неуверенно возразил я.

— Мой отец гуанчи, и мать тоже.

От предвкушения удачи у меня застучало в висках.

— Если вы гуанчи, то вы знаете, что это такое, — указал я на силуэт самой высокой из пирамид.

— Люди говорят, просто груда камней с полей.

— И вы тоже так считаете?

Гигант усмехнулся.

— Они так думают, и тем лучше для них.

Моего нового друга звали Карлос Кампос, и он работал в местной полиции. Высоко в горах, окружающих долину Гуимар, я познакомился с его матерью и прочими родственниками, такими же светловолосыми и голубоглазыми, как и он. По их словам, почти у всех, кто живет в горах по эту сторону долины, в жилах течет кровь гуанчи. Здесь пролегала последняя линия их обороны, испанские каратели не совались сюда, опасаясь кинжалов горцев. Во времена Франко принадлежность к племени гуанчи и даже знание их языка означало одно — смертный приговор. Считалось, что завоеватели окончательно стерли с лица земли примитивные местные племена, но теперь, после падения диктатуры, Карлос и его соотечественники снова смогли наслаждаться правом говорить на родном наречии.

Пока городской совет собирался послать бульдозеры, чтобы снести пирамиды, Фред не терял времени даром и в одночасье скупил всю землю в этом районе. Никто и оглянуться не успел, как вокруг пирамид вырос забор, а на листах ватмана появились планы реконструкции древних домов племени гуанчи как свидетельств параллельного развития цивилизации на противоположных берегах Атлантического океана. Фред рассчитывал в дальнейшем финансировать проект за счет прибыли от туристов. Я должен был организовать комитет из археологов, который отвечал бы за функционирование выставки и распределял бы денежные потоки. Фотограф пирамид Кристина, яростная сторонница Фреда, наняла мою младшую дочь Беггину, чтобы та занималась практическими вопросами, пока я буду мотаться взад и вперед между пирамидами Перу и Канарских островов. Другой моей дочери, Марион, художнику по керамике, предстояло графически оформить доказательства родства культур, разделенных водами Атлантики.

Так появился на свет ФРИ — Фонд развития и исследований.

На вершине одной из этих ступенчатых пирамид я и познакомился с Жаклин. Какая-то газета поместила статью, что я приехал на остров с целью спасти пирамиды и что эти пирамиды — ближайшая родня перуанских и мексиканских. Этого оказалось достаточно, чтобы разбудить любопытство Жаклин, и она первой перебралась сюда с другого края острова. Та встреча круто изменила нашу жизнь, и долине пирамид отныне суждено было стать нашим общим домом.

Когда Жаклин прервала мой диалог с аку-аку на крыше гостиницы в Эль-Аюне, мы как раз собирались вернуться в эту долину. Мы решили сделать все, что в наших силах, чтобы спасти древний комплекс, а заодно и обгорелые руины испанского монастыря, где вполне мог бы разместиться музей. А для себя мы планировали восстановить старый флигель в саду. Когда-то я уговорил моего старого друга Фреда Ольсена купить землю, на которой стояли пирамиды, — ведь он с детства связал свою жизнь с Канарскими островами. Жаклин, не теряя времени даром, организовала мою встречу с местными властями, а те запустили бюрократическую машину, чтобы объявить этот район памятником культуры и взять его под охрану государства. «Пирамиды Чакона» должны были стать исследовательским центром, со своей страничкой в Интернете, посвященном изучению древних культур и старинным путям морских коммуникаций.

Свадебное путешествие в Западную Сахару планировалось как короткий перерыв в работе, однако из-за бюрократических проволочек оно затянулось на целых семь дней. Но вот теперь мы наконец были на борту самолета. Жаклин спала, а я наслаждался видом африканского побережья, похожего на золотую цепочку, брошенную на границе земли и моря. Пески Сахары постепенно уплывали вдаль, уступая место голубым водам Атлантики. Я и сам начал клевать носом, но тут вновь подал голос мой невидимый спутник.

— Посмотри вокруг — узнаешь?

Я бросил взгляд в иллюминатор и не увидел ничего, кроме голубых вод Атлантического океана. Наверное, мы находились уже на полпути между Африкой и Канарскими островами. Ну конечно же, я ведь проплывал здесь и на «Ра», и на «Ра И» перед тем, как выйти в открытый океан. Отсюда, сверху, океан вовсе не казался таким могучим, просто бескрайнее голубое пространство. Даже не видно белых верхушек волн, несущихся к берегам Америки. Да, чтобы составить правильное впечатление о нашей планете, ее надо разглядывать либо в упор, либо откуда-нибудь с Луны.

— Ты веришь в легенду о затонувшей Атлантиде?

Но тут как раз шасси самолета коснулись посадочной полосы, и в последующей суете и беготне я позабыл о заданном мне вопросе. А дома, в долине пирамид, меня ждали рулоны факсовых сообщений и ворох новостей о новорожденном проекте под названием ФИОК — Фонд исследования очагов культуры. Так что если мой аку-аку даже и пытался до меня докричаться, то я ничего не заметил.