Владимир Беляков - Русский Египет

24 января газета «Аль-Ахрам» напечатала текст листовки, ходившей по Каиру. В ней говорилось: «Товарищи! Организованная и мирная демонстрация, в которой мы принимали участие, требуя уважения к праву на политическое убежище в отношении александрийцев, не принесла желаемого результата. Поэтому наш долг в отношении жертв произвола — принять решительные меры для того, чтобы свобода и человечность восторжествовали. Долг каждого человека — быть готовым к действиям и при необходимости отвечать на силу силой. Да здравствует русский народ, долой царизм!» Думаю, читатель согласится со мной, что эта листовка наверняка была написана русским революционером-эмигрантом.

И русские дипломаты, и английские колониальные власти понимали: сбить волну выступлений можно было лишь отправкой арестованных из Египта. Но как это сделать? Александрийский порт блокирован демонстрантами, готовыми отбить у полиции трех русских. И тогда их специальным поездом тайно вывезли из Александрии в Порт-Саид. Смирнов с облегчением телеграфировал в Петербург: «Арестованные только что отправлены из Порт-Саида на пароходе «Корнилов». Их сопровождает стража в 10 человек». Было это вечером 26 января.

Через день весть о тайной депортации арестованных попала в газеты. Дальнейшие выступления были бессмысленны. Но еще долго эта бурная неделя была памятна и тысячам жителей Египта, и русским дипломатам, и английским колониальным властям.

Повторю еще раз: в выступлениях солидарности с арестованными русскими революционерами участвовали в основном иностранцы. Ведь в политическом отношении они были более просвещенными, чем египтяне. Да к тому же каждого из них в случае неугодной властям политической деятельности могла постигнуть участь этой тройки. Но важно и другое. Как писал египетский историк Абдель Ваххаб Бакр, иностранные рабочие были своего рода наставниками египтян и в области идеологии и политики, и в сфере рабочего движения. В данном случае они преподнесли своим местным товарищам предметный урок свободы.

Собственно, именно так и расценила январские события газета «Аль-Лива», основателем и редактором которой был лидер египетского национального движения Мустафа Камиль: «Мусульмане (читай: египтяне. — В. Б.) должны были бы активнее участвовать в этих выступлениях, — писала она 11 февраля, — чтобы понять наконец, что такое настоящая свобода».

И египтяне действительно сделали для себя соответствующие выводы. «Январские манифестации отдались гулким эхом в последовавших вскоре после них событиях», — отмечает Рифаат Саид. 1907 год вошел в историю Египта как год подъема национально-освободительного движения. Он стал последним в политической карьере лорда Кромера и первым в деятельности созданной Мустафой Камилем национальной партии. Страна сделала пусть небольшой, но необходимый шаг по пути к независимости.

Глава 5

Лондонский корреспондент

И снова ранним каирским утром я ожидаю в машине доктора Касема возле ресторана «Андалуз». На сей раз он не по-египетски точен. Возможно, дело в том, что нам надо заехать еще за одним человеком. Как доктор Ибрагим в Александрии, он будет нашим проводником в дельте Нила.

Доктор Хабиб — так зовут этого человека — живет неподалеку. Он уже завел двигатель своего «Фиата», так что через минуту-другую мы трогаемся в путь.

Наш провожатый — отпрыск богатых помещиков. Все земли вокруг деревни, куда мы сейчас едем, принадлежали его отцу. Да и сама деревня называется Завия аль-Хабиб — по имени семьи. Две проведенные после революции 1952 года, при президенте Гамале Абдель Насере, аграрные реформы существенно подорвали позиции помещиков в египетской деревне, но не уничтожили их окончательно. У доктора Хабиба все еще достаточно земли, чтобы безбедно жить в Каире на доход от сдачи ее в аренду и заниматься любимым делом — изучать фольклор.

Собственно, нас с доктором Касемом интересовала не вотчина Хабибов, а соседняя деревня Деншавай. 13 июня 1906 года там произошел инцидент, всколыхнувший всю страну и ставший толчком к интересному эпизоду в истории русско-египетских связей. Не сразу удалось мне восстановить этот эпизод и даже узнать подлинное имя его главного действующего лица.

На сей раз задачку задал сам доктор Рифаат Саид. «Личность, заслуживающая особого внимания, — Теодор Розенштайн, — писал он в своей книге. — Это был российский социалист, эмигрировавший в Лондон. Затем он приехал в Египет, где редактировал выходившую на английском языке газету Национальной партии «Иджипшн стандарт». Впоследствии Розенштайн написал книгу об истории английской оккупации Египта под названием «Гибель Египта». Книга была закончена в 1910 году, после чего он вновь уехал в Лондон. Удивительно, но Ахмед Шукри, переводчик этой книги на арабский язык, писал, что был лично знаком с Розенштайном. По его словам, после победы большевистской революции мистер Розенштайн вернулся в Россию и работал личным секретарем Ленина. Затем российское правительство назначило его послом в Тегеран».

Кто бы это мог быть? Ведь известно, что среди секретарей В. И. Ленина не было человека по фамилии Розенштайн. А как насчет посланника в Тегеране? Смотрю «Дипломатический словарь». Фамилии «Розенштайн» там тоже нет.

Странно. Переводчик мог преувеличить близость Розенштайна к Ленину, чтобы придать больший вес его книге. Но с какой стати выдумывать ему должность посланника, да еще именно в Тегеране?

А что если фамилия исковеркана? Это частенько бывает при переводах имен собственных с одного языка на другой. В нашем же случае языков было сразу три — русский, английский и арабский. Вновь беру «Дипломатический словарь» и просматриваю уже все фамилии, хотя бы отдаленно напоминающие «Розенштайн». И — вот она, истина. «Ротштейн Федор Аронович (1871–1953). В 1920–1922 — полпред РСФСР в Иране».

Так вот оно что! Теодор Розенштайн на самом деле — Федор Ротштейн, известный ученый, дипломат и деятель большевистской партии. Только вот каким образом попал он в Египет? Собирая затем материалы о жизни и деятельности Федора Ароновича, я пришел к выводу, что истоки его «египетского периода» надо искать именно в Деншавае.

Деревня эта неподалеку от города Шибин аль-Кум ничем от соседних селений не отличается. Те же глинобитные дома, узкие немощеные улицы, где в пыли вперемежку с курами копошатся босоногие ребятишки, скромные лавчонки. И еще — голуби, кружащиеся в чистейшем египетском небе. Вот эти-то птицы, символ мира, и навели в тот июньский день 1906 года на деревню беду. О ней рассказывает маленький, в один зал, музей, созданный в 1964 году.