Дэвид Шилдс - Сэлинджер

Ознакомительный фрагмент

Пол Александер: Это ученичество так встревожило и расстроило Сэлинджера, что в 1951 году он все еще жаловался на этот эпизод своей жизни друзьям вроде Уильяма Максвелла, который был первым редактором произведений Сэлинджера в журнале New Yorker.

Уильям Максвелл: В Вене он жил в австрийской семье, совершенствовался в немецком и многое узнал если не об экспортном бизнесе, то о людях. В конце концов его отправили в Польшу, где он в четыре часа утра выходил с напарником и покупал и продавал свиней. Он писал и отправлял написанное в американские журналы – и учился (если этому можно научиться) не расстраиваться, если ему не возвращали рукописи[65].

Эберхард Элсен: Один из самых автобиографичных рассказов во всем творчестве Сэлинджера – рассказ «Знакомая девчонка» (1948 год). Рассказ – слегка беллетризованное повествование об опыте, полученном Сэлинджером в Европе перед войной и сразу же после нее, в 1937 и в 1945 годах. Джона, от лица которого ведется повествование, как и Сэлинджера, вышибли из колледжа, и отец решил обучить его семейному бизнесу. Отец отправляет его сначала в Вену, а потом – в Париж, изучать немецкий и французский. Как и молодой Джерри Сэлинджер, Джон очень высок (он шести футов и двух с половиной дюймов ростом), постоянно курит одну сигарету за другой и сочиняет дилетантские пьесы. Как и Джерри Сэлинджер, Джон в Вене влюбляется в девушку-еврейку. Более того, Джон, как и Сэлинджер, во время войны возвращается в Европу сержантом армейской контрразведки и решает после войны отправиться в Вену. Из письма, которое Сэлинджер написал Эрнесту Хемингуэю в 1948 году, мы знаем, что он был страстно влюблен в молодую венку. В том письме Сэлинджер выражает надежду на то, что ему представится возможность вернуться в Вену, потому что хочет «снова надеть коньки на ноги одной венской девушке».

Ричард Стейтон: Момент, когда он завязывал шнурки коньков молодой девушки, был одним из самых замечательных моментов жизни Сэлинджера. После этого он пережил чудовищную войну, а в конце войны узнал о том, что девушку, которой он надевал коньки, отправили в концентрационный лагерь и убили.

Дж. Д. Сэлинджер: («Знакомая девчонка», журнал Good Housekeeping, февраль 1948 года):

Этажом ниже, прямо под моей квартирой, точнее, под квартирой хозяев, у которых я снимал комнату, жила с родителями еврейская девочка Леа шестнадцати лет. Красота ее завораживала с первого взгляда, хотя полностью оценить ее можно далеко не сразу. Иссиня-черные волосы обрамляли невероятно изящные ушки – таких я в жизни не видывал. Огромные невинные глаза, казалось, вот-вот прольются от избытка ясности и чистоты. Руки чуть тронуты загаром, покойные пальцы. Она садилась и клала руки на колени – какое еще разумное применение можно придумать этим рукам?! Пожалуй, впервые столкнулся я с творением красоты, которое не вызывало у меня ни малейших оговорок или сомнений[66].

Эберхард Элсен: Как и человек, от лица которого ведется повествование в рассказе «Знакомая девчонка», возвратившись из Европы, Сэлинджер вернулся в колледж.

Дэвид Шилдс: В сентябре 1938 года Сэлинджер поступил в Урсинус-колледж в Колледжвилле, штат Пенсильвания, находившемся менее чем в 30 километрах от Вэлли-Фордж. Мгновенная ностальгия, попытка воспроизведения детского опыта – это превратилось в стиль жизни. Сэлинджер также говорил, что ему нравились Урсинус и его безвестность. Он утверждал, что ценит то, что Урсинус не входит в Лигу плюща, которая была вместилищем отъявленного снобизма и антисемитизма. Удивительная причина для любви к учебному заведению – его непохожесть на другие учебные заведения. Это предполагает, что вас больше интересует этот другой тип учебных заведений.

Фрэнсес Тирлоф: Когда этот интересный, обходительный и утонченный парень из Нью-Йорка в черном пальто от «Честерфилда» с бархатным воротником появился в университетском городке в 1938 году, мы согласились с тем, что никогда прежде такого не видели… Большинство девушек, в том числе и я, просто с ума сходили от него. А парни относились к нему с легким благоговением, в котором прослеживалась доля зависти. Он открыто заявил, что когда-нибудь напишет Великий Американский Роман. Я крепко сдружилась с Джерри – уверена, что, главным образом, потому, что я была единственной, кто верил, что он действительно напишет такой роман[67].

Дэвид Шилдс: Когда Фрэнсес Тирлоф вышла замуж, она стала Фрэнсес Глассмойер, что послужило вдохновением для создания имени одного из самых запоминающихся персонажей произведений Сэлинджера – Фрэнни Гласс.

Шейн Салерно: Другой однокурсник из Урсинуса сказал, что Сэлинджер взирал на колледж и студентов с «презрением», что он выглядел «неудовлетворенным и никогда не улыбался, дружески приветствуя других или откликаясь на попытки познакомиться».

Анабель Хейен: Он чувствовал, что приехал из Нью-Йорка и на самом деле не встраивается в местную жизнь. Когда я видела его в студенческом городке, он был очень неприветливым, высокомерным[68].

Йэн Гамильтон: Сэлинджер нашел выход своему подлинному интересу, начав писать для газеты Урсинус-колледжа колонку «Упущенный диплом: размышления общительного второкурсника». Он писал рецензии на пьесы, кинофильмы, книги и пользовался возможностями проявлять остроумие мышления, часто высмеивая звезд Голливуда и ядовито отзываясь о театральных постановках и радиошоу. В написанной Сэлинджером колонке от 10 октября 1938 года содержится особенно красноречивое признание разочарования Сэлинджера и его глубокого конфликта с отцом: «Жил да был молодой человек, пытавшийся отрастить усы. Этот же молодой человек не хотел работать на родственников своего папаши – или на других неумных людей. И пришлось этому молодому человеку возвращаться в колледж»[69].

Дж. Д. Сэлинджер (примечание автора к рассказу «Душа несчастливой истории», журнал Esquire, сентября 1941 года):

Вернувшись в Америку, он поступил в маленький колледж в Пенсильвании, где, по его словам, он самоуверенно писал маленькую колонку для еженедельной газеты[70].

Дэвид Шилдс: Свою колонку «Упущенный диплом» он обычно подписывал инициалами – JDS. Колонка была каналом высказывания мыслей по любому пришедшему в голову поводу, будь то кинофильмы, книги, поезда или острые сатиры. В написанных им текстах уже проявлялся талант, злопамятность и остроумие. Там же Сэлинджер ввел действующее лицо по имени Фиби.