Константин Станиславский - Работа актера над собой(Часть II)

Теперь я волью вам ртуть в самую макушку головы, – обратилась она к Шустову. – А вы переливайте ее вниз через шею, по всем позвонкам спинного хребта, через таз, через правую ногу, потом обратно, до таза; пропускайте ртуть дальше, в левую ногу до первого пальца, и обратно наверх, в таз. Оттуда по позвонкам кверху, к шее и, наконец, через шею и голову в макушку.

Мы докатывали в себе мнимую ртуть до пальцев ног и рук, до плечей, до локтей, до колен, до носа, до подбородка, до самой макушки и выпускали ее.

Чувствовали ли мы прохождение движения по нашей мускульной системе или мы лишь воображали, что ощущаем внутри себя перекатывание мнимой ртути?

Учительница не давала нам задумываться над этим вопросом и заставляла упражняться без всяких рассуждений.

– Все, что нужно, объяснит вам сейчас сам Аркадий Николаевич,- говорила нам Сонова. – А пока работайте внимательно, внимательно, еще, еще, еще! Нужно время, нужно много упражняться дома, к ощущениям привыкать незаметно, и тогда привычка набьется прочно; мнимая ли ртуть, двигательная ли энергия – все равно, – приговаривала успокоительно учительница, делая вместе с нами движения и поправляя руки, ноги и туловище то одному, то другому ученику.

– Подойдите скорее сюда! – позвал меня Аркадий Николаевич,- и скажите мне откровенно: не находите ли вы, что все ваши товарищи стали п_л_а_с_т_и_ч_н_е_е в своих движениях, чем были раньше?

Я стал наблюдать за толстяком Пущиным. Округленность его движений удивила меня. Но тут же я решил, что ему помогает в этом полнота его фигуры.

Но вот сухопарая Дымкова с ее заостренными углами плеч, локтей, колен. Откуда у нее явилась плавность и намек на пластику?! Неужели же мнимая ртуть с ее непрерывным движением создали такой результат?

Дальнейшую часть урока повел сам Аркадий Николаевич. Он нам сказал:

– Отдадим себе отчет в тем, чему вас сейчас научила Ксения Петровна.

Она привлекла ваше физическое внимание к движению энергии по внутренней мышечной сети. Такое же внимание нам нужно для отыскивания в себе зажимов в процессе ослабления мышц, о котором мы много говорили в свое время. А что такое мышечный зажим, как не застрявшая по пути двигательная энергия.

Вы знаете также по опытам лучеиспускания, что энергия движется не только внутри нас, но и исходит из нас, из тайников чувства, и направляется на объект, находящийся вне нас.

Как в тех процессах, так и теперь, в области пластического движения, физическое внимание играет большую роль. Важно, чтоб такое внимание двигалось вместе с энергией беспрерывно, так как это помогает созданию бесконечной линии, столь необходимой в искусстве2.

К слову сказать, эта непрерывность необходима не только у нас, но и в других искусствах. В самом деле, как вы думаете: в музыке нужна такая линия звука?

Ясно, что пока смычок не начнет плавно и безостановочна двигаться по струнам, скрипка не запоет мелодию.

А что будет, если вы отнимете от художника беспрерывную линию в рисунке?-допрашивал далее Торцов. – Сможет ли он без нее очертить простой контур рисунка?

Конечно, не сможет, и линия до последней степени нужна художнику.

А что вы скажете о певце, который будет отрывочным звуком кашлять, вместо того чтобы тянуть непрерывную звучную ноту?- спрашивал Торцов.

– Я посоветовал бы ему итти не на сцену, а в больницу, – сострил я.

– Теперь попробуйте отнять тянущуюся линию движения у танцора. Сможет ли он без нее создать танец? – допрашивал Аркадий Николаевич.

– Конечно, не сможет, – согласился я.

– Непрерывная линия движения нужна и драматическому артисту. Или вы думаете, что мы можем обойтись без нее? – допытывался Торцов.

Мы согласились с тем, что линия движения необходима и нам.

– Таким образом, она необходима всем искусствам, – резюмировал Аркадий Николаевич. – Но и этого мало. С_а_м_о и_с_к_у_с_с_т_в_о з_а_р_о_ж_д_а_е_т_с_я с т_о_г_о м_о_м_е_н_т_а, к_а_к с_о_з_д_а_е_т_с_я н_е_п_р_е_р_ы_в_н_а_я, т_я_н_у_щ_а_я_с_я л_и_н_и_я з_в_у_к_а, г_о_л_о_с_а, р_и_с_у_н_к_а, д_в_и_ж_е_н_и_я. П_о_к_а ж_е с_у_щ_е_с_т_в_у_ю_т о_т_д_е_л_ь_н_ы_е з_в_у_к_и, в_с_к_р_и_к_и, н_о_т_к_и, в_о_з_г_л_а_с_ы в_м_е_с_т_о м_у_з_ы_к_и, и_л_и о_т_д_е_л_ь_н_ы_е ч_е_р_т_о_ч_к_и, т_о_ч_к_и в_м_е_с_т_о р_и_с_у_н_к_а, и_л_и о_т_д_е_л_ь_н_ы_е с_у_д_о_р_о_ж_н_ы_е д_е_р_г_а_н_и_я в_м_е_с_т_о д_в_и_ж_е_н_и_я – н_е м_о_ж_е_т б_ы_т_ь р_е_ч_и н_и о м_у_з_ы_к_е, н_и о п_е_н_и_и, н_и о р_и_с_о_в_а_н_и_и и ж_и_в_о_п_и_с_и, н_и о т_а_н_ц_е, н_и о_б а_р_х_и_т_е_к_т_у_р_е, н_и о с_к_у_л_ь_п_т_у_р_е, н_и, н_а_к_о_н_е_ц, о с_ц_е_н_и_ч_е_с_к_о_м и_с_к_у_с_с_т_в_е.

Я хочу, чтоб вы сами проследили за тем, как создается бесконечная линия движения.

Смотрите на меня и повторяйте то, что я буду делать, – обратился к нам Торцов. – Сейчас, как видите, моя рука с мнимой ртутью в пальцах опущена. Но я хочу поднимать ее, а метроном пусть отбивает удары в самом медленном темпе… Каждый удар изображает четвертную ноту. Четыре удара составляют такт в четыре четверти, который я отдаю на поднятие руки.

Аркадий Николаевич пустил в ход метроном и сказал, что он начинает сеанс.

– Вот вам первый счетный момент – одна четверть, во время которой выполнено одно из составных действий: поднятие руки и прохождение внутренней энергии от плеча до локтя.

Та часть руки, которая осталась неподнятой, должна быть освобождена от напряжения и висеть, как плеть. Свободные мышцы делают руку гибкой, и тогда она развертывается при выпрямлении, как шея у лебедя.

Заметьте себе, что поднимание и опускание, как и всякие другие движения рук, надо производить ближе к туловищу. Отставленная от тела рука подобна палке, поднимаемой за один конец. Надо отдавать руку от себя и по окончании движения вновь принимать ее к себе. Жест идет от плеча к конечностям и обратно, от конечностей к плечу.

Продолжаю дальше! – командовал себе через минуту Торцов. – Д_в_а!… Вот вам еще вторая четверть такта, во время которой проделано другое очередное действие, поднятие второй части руки и переливание мнимой ртути из локтя в кисть.

Дальше! – объявил Аркадий Николаевич. – Т_р_и!… Вот вам следующий счетный момент, составляющий третью четверть, которая отдана на поднятие кисти и на движение энергии по суставам пальцев.

И, наконец: ч_е_т_ы_р_е!… Вот вам последняя четверть, которая отдается на поднятие всех пальцев.

Совершенно таким же образом я опускаю руку, отдавая каждому из четырех ее сгибов по одной четвертной доле.

Р_р_а_з!… д_в_в_а!… т_р_р_и!… ч_е_т_т_ы_р_р_е!…

Аркадий Николаевич произносил команду обрывисто, резко, коротко, по-военному.

Р_р_а_з!… перерыв в ожидании следующего счетного момента. Д_в_в_а!… – опять молчание. Т_р_р_и!… – снова пауза. Ч_е_т_т_ы_р_р_е!… – остановка, и т. д.

Ввиду медленности темпа промежутки между словами команды были продолжительны. Удары, прослоенные молчаливым бездействием, мешали плавности. Рука двигалась толчками, точно телега по глубоким ухабам, застревая в них.