Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов
Ошибочно думали те, которые уверяли, что промеры всюду сделаны, отмечены на карте, и нет опасности двигаться теперь с линейными кораблями. Действительность показывала нам ежедневно противное: стоило только послать корабль или фрегат, чтобы он задел за камень или наткнулся на мель. Чтобы управлять судном в такой местности, требовались не только верные карты, но и навык в плавании, чего уже вовсе не было у наших капитанов. Никакие правила осторожности и придуманные меры к тому не годились в минуту самого боя, вдвигаясь чрез узкий проход, под сосредоточенными выстрелами неприятеля. На словах, может быть, это выходило гладко, но в практике пока не удавалось. Шведы не могли нам служить примером, если они прошли Выборгскую губу, то отнюдь это не значило, что и мы можем решиться на атаку. Во-первых, быстрое отступление их делалось по одному кораблю, прикрывалось всеми остальными и преследовалось нами вяло, так как мы стремились прежде всего соединить наши эскадры и боялись вдаваться в шхеры. Адмирал Чичагов своим появлением заставил их заблаговременно скрыться, нельзя сказать, чтобы шведы не имели времени принять все осторожности. Во-вторых, шведы, входя в бухту, не были встречаемы бомбардировкой, а лишь получали вдогонку редкие и недействительные выстрелы. В-третьих, они имели лоцманов, знакомых с местностью и опытных вообще в плавании в шхерах. Таким образом, нельзя их сравнивать вообще с нами, так как они действовали в стране и знакомой, и совершенно подобной своей родине. Затем, с момента приближения их к Выборгу все народонаселение было к их услугам, каждый финн или рыбак с радостью делался верным проводником.
Говорили, что нет надобности приближаться к неприятелю в том строе, как я упомянул, т. е. носом вперед, будто можно было подходить к нему в линии, в шахматном порядке, под малыми парусами и, ложась на шпринг, проводить вдоль неприятельской линии. Так поступили Круз и Балле в прошлом году в Роченсальмском сражении, то же сделали шведы на Ревельском рейде. Мне кажется, во-первых, ни те, ни другие не должны были проходить такие узкости, а во-вторых, не были встречены стрельбой до тысячи орудий, но, между прочим, оба потерпели поражения. Балле и Круз уничтожили свой отряд, а герцог Карл тройными силами ничего не сделал. Неужели и адмирал Чичагов должен был в столь критический момент подвергать флот гибели? Не только атакой, но и блокадой можно было заставить неприятельский флот скучиться в бухте со своею гребной флотилией.
Бесспорно, адмирал Чичагов обязан был решиться на верное дело, а никак не на такое, которое подвергалось сомнению. Он выжидал обстоятельств, выясняющих положение обеих сторон, чтобы по ним уже решиться на атаку или блокаду. Мы видели, что адмирал просил у графа Салтыкова лоцманов, он же помышлял сбить четыре шведские фрегата, заграждавшие фарватер и, наконец, многие другие распоряжения свидетельствовали, что он готовится к атаке, но, конечно, разум его клонил к вернейшему способу овладеть неприятелем, т. е. к блокаде. Так, когда капитан Шишков подал ему частную записку, в которой доказывал, что блокада приведет к лучшим результатам, адмирал ему сказал: “Читал не один раз и совершенно согласен с тобой, но думаю, что мы не то будем делать…”
Этими словами адмирал дал понять Шишкову, что ему препятствуют действовать, как он хочет и находит нужным. Главное препятствие, разумеется, несмотря на опыт прошлого года, состояло в плане, изготовленном в Петербурге. К сожалению, и в данном моменте кампании я должен, ради истины, раскрыть действия злостных иностранцев, повлиявших на решение петербургских советчиков. Капитан Тревенен заблаговременно распорядился посылкой инструкций нашим англоманам. Сам граф Безбородко, полагая принести пользу адмиралу и вселить ему некоторые мысли, прислал это письмо[291] в копии и таким образом выдал виновника интриги.
Капитан Тревенен свидетельствовал, что он ежечасно все более и более убеждается в необходимости атаки. Далее он перечислял, какие меры следует предпринять с этой целью; между прочим он указывал на занятие острова Рондо, когда адмиралом было сделано, конечно, помимо Тревенена, это распоряжение. Но это ему не помешало воскликнуть в письме: “Я даже понять никак не могу, чтобы предводителю флота не бросилась прямо в глаза необходимость занять этот островок!”
“Ваше сиятельство, может быть, найдете, — продолжает капитан Тревенен, — что мне лучше было бы сказать это прямо моему начальнику. Но ему это было уже говорено. (Только не Тревененом! П. Ч.) К тому же я опасаюсь показаться назойливым”. Наивная отговорка! Он не боялся приставать к высшим лицам, стоящим во главе управления страны. Чрезвычайно картинно и заманчиво описал капитан Тревенен свой план атаки. Сухопутные войска при помощи малых судов должны овладеть северной оконечностью острова Пейсар и еще многими другими мысами, выдающимися в залив, чтобы построить на них батареи и вынудить шведов удалиться на 2½ версты от берега. Это составляло первое наше предприятие.
Далее мы должны были собственными корабельными средствами, с чрезвычайной легкостью устроить несколько больших плотов, переполнить их всевозможными зажигательными и разрывными вещами, как то: гранатами, бомбами, ружейными стволами, старыми пистолетами, набитыми порохом, и, воспользовавшись способным ветром, спустить их на неприятеля. Все гребные суда обязаны их провожать, чтобы не дозволить шведским шлюпкам отводить их, или привязывать к якорям. Это составляло второе предприятие.
Затем уже двигался наш корабельный флот в атаку, ведя впереди себя вторую линию брандеров, чтобы еще более увеличить тревогу неприятеля. Он должен был атаковать слабейшие пункты. “Тогда уже наша собственная вина будет, если мы при помощи батарей, плотов и брандеров не найдем такой слабой части у неприятеля, с которой мы могли бы атаковать его с большим преимуществом на нашей стороне!” — восклицает капитан Тревенен. Он уверял графа Безбородко, что когда у флота, стоящего на якоре, бывает атаковано одно крыло, то другое ставится в такое положение, при котором оно не в состоянии будет прийти на помощь, или потому, что оно находится под ветром, или будет занято фальшивой атакой,
