Валерия Новодворская - Прощание славянки

В этом прейскуранте не видите ли вы тщетную и столь же фанатичную попытку Путина установить в России новый железный порядок, Ordnung? Кстати, именно Николай I ввел так называемые спецслужбы: жандармы, сыск и знаменитое III отделение еще более знаменитой Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, которая пережила века и режимы, плавно преобразуясь то в ЦК КПСС, то в Администрацию Президента…

Все это отравило жизнь интеллигенции, но не спасло ни Александра II, ни империю. Очень скверные отношения с Польшей и подавление Польского восстания 1830 года тоже в путинском духе. Только вот НАТО — это покруче Наполеона и его охранной грамоты, выданной Польше. Теперь Польша и даже Латвия с Эстонией могут дергать российского самодержца за усы, но полки уже не двинуть, и придется проглотить то, что Николай немедленно покарал бы с помощью российской армии.

Вот, сравните методику двух царей. Я не шучу: и исполинская, богатырская, бесшабашная сила Ельцина, и жестокое и злобное путинское коварство — абсолютно монархического толка, и любая абсолютная власть в России сразу же приобретает древние византийские очертания. Устремления Путина и Николая абсолютно идентичны. III отделение царя и чекисты президента. ЮКОС — это путинские декабристы, молчаливое восстание бизнеса против абсолютной власти государства. Подавлено, как в 1825 году. И даже более жестоко. Ведь Светлана Бахмина — скорее, декабристка, чем декабрист. Но она загремела на каторгу на семь лет. Николаю же и в голову не пришло арестовывать Трубецкую или Волконскую. Путинская цензура оказалась опять-таки хуже николаевской: он довел журналистов до самоцензуры. И разве не ведет Путин кавказскую войну, разве он не поссорил Россию с Западом, не заронил к нам недоверие на века? Как там у Нателлы Болтянской? «Он говорит полезные и нужные слова, закручивая гаечку за гаечкой».

Бог послал Николаю Пушкина в биографы; к Путину Бог приставил сразу двоих, Нателлу Болтянскую и Виктора Шендеровича, уже успевшего обозвать его и «крошкой Цахесом», и «желтым земляным червяком». Но я не считаю Путина ничтожеством. Он черный маг, Темный из «Дневного дозора». Он воззвал к силам Зла: к мощи государства, и произошла катастрофа, и вскрылись могилы, и мертвецы темных и зверских эпох поползли обратно с погостов.

В Истории они будут рядом, Путин и Николай I, оба бесплодные, как евангельская иссохшая смоковница. Им не будет памятников посмертно, когда Время смоет подхалимские портреты и статуэтки, потому что нечего будет вспомнить: они ничего не оставили на земле, кроме ужаса и стыда за державу. Ну что же, сон декабриста продолжается, по Мандельштаму: «Еще волнуются живые голоса о сладкой вольности гражданства!» История России циклична, и как николаевский, так и путинский звездный час самодержавия сменится временами, когда будет возможен выход из круга, в котором мы топчемся уже пятый век.

Валерия Новодворская

Не дождетесь

Послесловие

Мой истертый калям, то есть шариковая ручка, дописала последние строчки моей последней книги. Я из тех несчастных славянок, которым суждено узнать, что бесполезно взывать в Путивле со стен: никто не придет. Стране не нужна свобода, и она не желает искупать свой позор. От конца одной оттепели до конца другой, от заморозков до заморозков, от введения войск в Чехословакию в августе 1968 года до введения войск в Грузию в августе 2008-го. От позора до позора. Сейчас, когда я дописываю эти прощальные слова, российские войска не только торчат в Абхазии и Южной Осетии (Самачабло), но и занимают Зугдиди, Сенаки и даже Поти — уже без всякого миротворческого мандата (до Самачабло там — 200 км, до Абхазии тоже никак не 25 км «буферной зоны»). Зачем империалистам мандат? Их мандат — в их безумии и в их танках. Россия никогда не спасет ни честь свою, ни славу (которых у нее нет с XV века), а худшие недруги Руси — ее власть и ее электорат. Моя душа неспокойна. Раньше у нас всегда была возможность пойти на площадь и в тюрьму (как «семерка» с Красной площади в августе 1968 года) и искупить кровью вину своей страны. А сейчас нам не дают искупать, через нас с презрением перешагивают умные чекисты, сообразившие, что народ за нами не пойдет и что нечего срамиться зря.

Нет ничего страшнее бессильной ненависти. Ходорковский, Алексанян, Бахмина, Лебедев, Сутягин, Грузия, Чечня. Они убивают у нас на глазах и не слушают наши проклятия. Как была права Наташа Горбаневская!

Но преданы мы. Бой идет без нас.Погоны Андерса — как пряжка танцовщицы,Как туфельки и прочие вещицы —И этим заменен боезапас.О Родина! Но вороны следят,Чтоб мне не вырваться на поле боя,Чтоб мне остаться травкой полевоюПод уходящими подошвами солдат.

Дракон произвольно выбирает себе девушку. Сегодня — Ходорковский, завтра — Алексанян. А мы не можем защитить никого, наше Слово больше никого не волнует. И Визбор был тоже прав: приходит старость, режим окостенел, народ безмолвствует, абсолютное большинство хлюпает пойло из корыта, а на Грузию им наплевать. Интеллигенция — это мутация. Мы — выродки, экзоты. Но я никуда не уйду с дороги, по которой слепые правители ведут слепых подданных к очередной яме. И Визбор не советовал.

Скрипят под ногами ступени:Мол, прожил — и все стороной,Скрипят под ногами ступени,И годы висят за спиной.И куришь ты все беспокойноИ тень под глазами лежит,И зябнет походная койка,И черная птица кружит.

Но моя война, а значит, и война ДС продолжается.

Уже и рассветы проснулись,Что к жизни тебя возвратят,Уже изготовлены пули,Что мимо тебя пролетят.

В стране еще осталась горстка порядочных людей. И вот приходит в ДС юная девушка Василиса Винник с философского факультета МГУ, которая и советской-то власти не помнит, потому что родилась в 1988 году. Но в свои двадцать лет она прочла столько, сколько другие — к семидесяти годам, и она не может жить без свободы. Приходит молодой ученый, талантливейший математик (при этом драматург и публицист не из последних) Роман Шамин и говорит: «Я пришел умереть вместе с вами». И уже восемнадцать лет продолжается донкихотское служение Коли Злотника, нашего юриста, который в нормальной стране давно был бы в Сенате, Конгрессе или парламенте в качестве лидера крупной партии. Значит, не конец. Еще живет «Эхо», «Новая газета» и The New Times. Как знать? Может, вернутся апостолы ДС, его создатели Игорь Царьков, Эдуард Молчанов, Саша Элиович и Андрей Грязнов? Может, вспомнит былое Женя Дебрянская? Может быть, я была к ним чересчур строга и несправедлива, ведь они были в начале времен, когда мы все рисковали жизнью, безупречны. А теперь, во время «доброй ссоры», они не стерпят и придут, ведь Путин уничтожает дело их жизни? ДС — прибежище для свободных людей, храм непокорных, и мы с радостью подвинемся и дадим им место: в строю, в камере, у стенки. Может быть, свободной прессы скоро не будет и тогда понадобится стране «Свободное слово» ДС и его лучший редактор — Эдуард Молчанов? Игорь Царьков пришел когда-то первым, и как же ему не вернуться к расплате и к године бед?