Григорий Кисунько - Секретная зона: Исповедь генерального конструктора

— Товарищ генерал, эта песня — клевета на полигон! На высокий моральный дух личного состава! На бытовые условия наших офицеров! Есть недостатки, но чтобы так…

— Очень жаль, — ответил я, — что у вас, уважаемый Степан Дмитриевич, что-то произошло с собственным чувством юмора, м это помешало вам уловить здоровый юмор в словах этой песни. А вот у полигонных «инженегров» с юмором все в порядке. Они даже придумали оздоровительную процедуру, заменяющую воскресную поездку на берег Балхаша: начинать надо с массажа досками по седалищным местам и заодно вываляться в пыли; это заменяет езду по ухабам в кузове грузовика, оборудованном дощатыми сиденьями; затем — обливание водой и выбрасывание участниками по два червонца на помойку; это заменяет купанье в Балхаше и выпивку с закуской на его берегу. После этого можно смело отправляться в обратный путь уже знакомым способом (досками по седалищам)…

Это был элитарный ужин в уютном коттедже. Через открытые окна доносился услаждающий слух шум балхашского прибоя. На столе — коньяки, изысканные блюда, арбузы, дыни, виноград, всевозможные фрукты. Все это — дары благодатной Ферганы, доставленные специально слетавшим за ними самолетом. А где-то далеко в пустыне, на объектах, первом, втором, третьем, шестом и на многих других, те же самые «инженегры», которые сочинили не понравившуюся генералу песню, наверно, тоже отмечали успешное завершение работ по операциям К.

Я мысленно представил себе картину: на столах — графины с привозной водой и технологическим спиртом, «сэкономленным» при промывке контактов, волноводов и даже мифических оптических осей. Это — вместо коньяка. А вместо даров Ферганы — дары военторга, от которых вправду хочется «помахать рукой Сары-Шагану». Перед моим мысленным взором проходили те самые сподвижники, которые подобно атлантам вынесли и продолжали держать на своих плечах систему «А». И я предложил поднять за них бокалы.

После этого генерал Трусов К. А. попросил меня спеть под гитару что-нибудь более веселое, — мол, сары-шаганская и в самом деле отдает пессимизмом. Его просьбу поддержали многие. Меня взбесило выражение «отдает пессимизмом», и я решил: хорошо, я поддам вам оптимизма. Разыгрывая ускоренное опьянение и потерю самоконтроля, я запел:

Как на Дерибасовскойв доме номер шестьчетверо молодчиков —воровских налетчикову старушки-бабушкипохитили честь.

Бабушка здорова,кушает компоти мечтает сновапережить налет.

Этот дивертисмент вызвал у участников застолья нечто похожее на шок, но скандал, на который я рассчитывал, не получился. И тогда я с ходу выдал безобразнейшую площадно-хулиганскую частушку, начало которой, впрочем, было вполне пристойным:

Шел по лесу —встретил беса,бес — в чугунных сапогах…

После того как прозвучало окончание этого «произведения», первым вскочил с места и направился к выходу А. Н. Щукин. Вслед за ним то же самое, но словно бы нехотя, сделал председатель комиссии, а после этого — все члены комиссии и начальник полигона. Однако выходу из-за стола мешал плотный ряд стульев между столом и стеной. Поэтому образовалась «пробка», а из-за нее — заминка, которой я воспользовался, чтобы высказать кое-что уходящей комиссии под видом обращения к Трофимчуку:

— Михаил Игнатьевич! Я вижу, что вы колеблетесь: уходить с комиссией или оставаться с нами. Оставайтесь! У них — свои заботы, у нас — свои. Нам еще вкалывать и вкалывать здесь, на полигоне, а разным комиссиям — получать тайком ордена за нашу ишачью работу. Вот и сейчас комиссия спешно уходит — а знаете куда и зачем? Туда, где совсем недавно ее выдающимся членам раздавали ордена за операции К1 и К2. И они уже сверлят дырки в мундирах для новых орденов за КЗ, К4, К5…

На следующий день, здороваясь со мной, Антон Владимирович Герасимов сказал мне:

— Вчера я имел удовольствие узнать, что вы не только большой ученый и конструктор, но и очень веселый человек.

…Операции К были лебединой песней системы «А». Ее списали и демонтировали, передав радиоаппаратуру для использования в учебных лабораториях военных и гражданских вузов, а крупногабаритные антенны радиолокаторов точного наведения и поныне несут мирную службу в науке в качестве радиотелескопов. Один из них — в Туркменской Академии наук — особенно дорог мне как символ нашей дружбы с туркменскими учеными. Два других — в дорогой моему сердце нэньке Украине.

Преждевременным списанием системы «А» была упущена реальная возможность продемонстрировать высокоточное наведение антиспутника на спутниковую мишень и осуществление кинетического поражения этой мишени, продемонстрированного в системе «А». С целью пропаганды этой идеи мне удалось даже эффектно показать работу системы «А» в присутствии В. Н. Челомея и Сергея Хрущева. Но все мои старания в этом плане принимались как подкоп под систему ИС и лишь усиливали у ее сторонников желание поскорее разделаться с системой «А».

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Опять я вижу свору этуи слышу лай из камыша,когда пускаем мы ракетунад диким брегом Балхаша.

В августе 1961 года Расплетин, Чижов и я подписали согласованный документ о принципах выделения ОКБ-30 из КБ-1 в самостоятельную организацию. Договорились, что после отпусков займемся подготовкой проекта постановления ЦК и Совмина по этому вопросу. Казалось бы, что подведена черта под войной решений партбюро ОКБ-30 и парткома КБ-1. Но, увы, после отпуска Расплетин и Чижов заявили, что ранее согласованный документ они считают ошибочным; выделение ОКБ-30 — это развал КБ-1. Начались новые потоки бумаг в ЦК КПСС от партбюро ОКБ-30 и парткома КБ-1, и после баталий в верхах между сторонниками и противниками самостоятельности ОКБ-30 перед Новым, 1962 годом вышло постановление о выделении из КБ-1 Особого конструкторского бюро № 30 в качестве самостоятельной головной организации по проблематике ПРО.

Весь первый квартал 1962 года ушел на разделительные процедуры, завершившиеся подписанием разделительного акта. Все эти процедуры при поддержке министерства проводились под девизом: «Голым в Африку пущу!» Из исконных производственных площадей КБ-1 ни одного квадратного метра не было выделено новой организации. Занимаемые подразделениями ОКБ-30 помещения.подлежали освобождению в оговоренные разделительным актом сроки, так что с выделением ОКБ-30 КБ-1 получило существенное приращение производственных площадей.