Дэвид Хэлберстам - Игрок на все времена: Майкл Джордан и мир, который он сотворил

Сценарий, как обычно, писали несколько раз переписывал Джим Рисуолд. В первых набросках Майклу надлежало произнести фразу: «Мое лицо – повсюду, но найти мою душу можно лишь на баскетбольной площадке». Рисуолд решил все же ее переделать и однажды вечером на салфетке нацарапал такие слова: «Что, если бы мое имя не мелькало в световой рекламе? Что, если бы мое лицо не появлялось то и дело на телевизионных экранах? Что, если бы меня за каждым углом не поджидала огромная толпа? Вы можете представить такое?» Пауза, а затем: «Да, могу!» Съемки предполагалось вести в полутемном спортзале, где Джордан в полном одиночестве отрабатывал бы штрафные броски. Майклу замысел понравился. Он сказал Рисуолду, что тот верно угадал состояние его души – и страсть к игре, и тягостное бремя славы. И, хотя серия «плей-офф» должна была вот-вот начаться, Джордан на все махнул рукой и дал согласие на съемку.

Майкл жил тихой, размеренной жизнью в пригороде Чикаго. Всяческие вторжения в его личную жизнь он пресекал, что ему удавалось с трудом. Ведь Джордан находился и центре всеобщего внимания, а американская пресса, по-видимому, уверовала в то, что в наше время у человека не может быть личной жизни и связанных с ней тайн. В 1989 г. Майкл женился на Хуаните Вэной, привлекательной бывшей модели и секретарше. Официальная церемония прошла в Лас-Вегасе, между прочим, через 10 месяцев после рождения их первого сына, Джеффри. Впоследствии Хуанита родила еще двух детей – Маркуса и Жасмин. Майкл старался как можно меньше показываться кому-либо на глаза. Когда Ахмада Рашада, комментатора NBC, ставшего его близким другом, попросили сделать репортаж о том, как Джордан проводит свободное время, тот сказал редакторам: «Вы будете удивлены тому, насколько обычный образ жизни ведет Майкл. Делает то, что делают все женатые мужчины по выходным. Отвозит детей в школу, выполняет различные поручения – у него их масса».

Слава богу, соседи Джордана оказались людьми тактичными. Понимая, насколько ему надоело быть постоянно на виду у всех, они старались не проявлять излишнего любопытства и фамильярности. Но, когда Майкл отправлялся в другие районы Чикаго или в другие города, там, конечно, вокруг него собирались толпы зевак.

Поскольку Джордану надоело показываться на людях, он предпочитал принимать посетителей у себя дома. Одни приезжали по общественным делам, другие – по делам, связанным с бизнесом. Ну и конечно, не забывали его друзья. Часто приезжал в гости Базз Питерсон, старый друг и сосед по комнате еще в тренировочном лагере Дина Смита. С тех давних пор они постоянно поддерживали связь друг с другом. Даже их родители подружились между собой. Все вместе они иногда ездили отдохнуть на Гавайи. Спортивная карьера Базза была омрачена многочисленными травмами, и как полноценный профессиональный игрок он не состоялся. Какое-то время он выступал за «Кливленд», потом ненадолго перебрался в один из европейских клубов, пока не решил окончательно, что ему лучше переквалифицироваться в тренеры. Питерсон использовал старые связи по «Каролине» и стал работать на Эдди Фоглера, давнего ассистента Дина Смита, в университете Вандербильта (Нэшвилл, штат Теннесси). К середине 90-х гг. Базз стал тренером баскетбольной команды Аппалачского университета штата Северная Каролина и со своей работой справлялся вполне успешно.

Как-то весной Джордан пригласил Питерсона в Чикаго на матчи серии «плей-офф». Им всегда было легко друг с другом. Существующая между ними «дистанция» (в смысле карьеры) ни в коей мере не отравляла их отношения. Надо отдать должное Майклу – он всегда был верен старым друзьям. С Баззом они дружили уже почти 15 лет, и ни одна кошка не пробежала между ними, несмотря на огромное состояние Джордана и его фантастическую популярность. Единственное, в чем они расходились, так это в манере одеваться. Майкл тщательно следил за своим внешним видом и даже на поле для гольфа старался выглядеть стильно. Базз же был к одежде довольно равнодушен. Поэтому перед выходом в свет у них возникали споры, во время которых Майкл пытался напялить на старого друга какой-либо изысканный костюм.

Однажды во время перерыва между партиями в гольф Джордан заявил Питерсону: «Я хочу поблагодарить тебя кое за что». – «За что же?» – «Ты помог мне стать очень хорошим баскетболистом». – «Каким образом?» – спросил удивленный Питерсон. «Вспомни наши студенческие годы. Тогда в университетском баскетболе ты ходил в золотых мальчиках, а я – нет. Тебя всегда ставили в стартовую пятерку, а мне говорили, что я буду твоей слабой тенью и так и просижу вечно на скамейке запасных. И, каждый день отправляясь на тренировку, я твердил себе: «Ты должен лучше играть, чем Базз. Лучше него выполнять каждое упражнение. Точнее него бросать по кольцу. Лучше него действовать в защите. И так далее».

Исповедь старого друга слегка ошеломила Базза Питерсона. Он даже не знал, что ответить ему, но, наконец, сказал: «А почему тогда ты этого мне не говорил? Я бы тоже стремился тебя перещеголять!»

Но позже Базз подумал: зачем ворошить прошлое? Возможно, по меркам Майкла он в какой-то момент стал самонадеянным и успокоился на достигнутом, остановился на полпути. Но он тогда в Чепел-Хилл чувствовал себя абсолютно счастливым, а это уже само по себе чудесно. Что делать, если у него не было такого таланта, который помог Майклу стать лучшим?

Джордан предпочитал не лезть в политические игры, хотя в нынешней Америке принято, чтобы знаменитости подобного ранга постоянно участвовали в различных мероприятиях, связанных с политикой или общественной жизнью. Причем знания насущных проблем, стоящих перед страной, от них совершенно не требуется. Важно присутствие. Не жаловал Джордан и многочисленные благотворительные фонды, хотя делал порой исключения. Так, он пожертвовал приличную сумму на стипендии студентам из бедных семей. В политику он не ввязывался частично и потому, что боялся испортить свой рекламный имидж – лучше стоять над схваткой. Когда Харви Грант, один из лидеров движения за права цветных, боролся за место сенатора от штата Северная Каролина с Джессом Хелмсом, люто ненавидевшим темнокожих, кому, казалось, как не Джордану, с его авторитетом среди афроамериканцев, не вмешаться в предвыборную кампанию? Но Майкл сохранял нейтралитет, отшучиваясь: «Республиканцы тоже покупают кроссовки» (Хелмс был республиканец).

Нейтральная позиция Джордана вызывала недовольство со стороны многих активистов борьбы за гражданские права цветного населения, которые не могли не признать, что, в отличие от выдающихся темнокожих спортсменов недавнего прошлого, таких как Мохаммед Али и Артур Эш, Джордан фактически ничего не сделал для афроамериканцев. Упреки в его адрес были во многом несправедливыми. В конце концов никто же не упрекал знаменитых белых спортсменов, например бейсболиста Джо Димаджио, в том, что они оставались в стороне от борьбы простых американцев за свои элементарные права. Но надо учесть особую психологию темнокожих граждан США. Артур Эш как-то сказал, что быть в Америке черным всего равно что трудиться на двух работах, причем полный рабочий день.