Константин Сапожников - Солоневич

Башилов много работал, писал страстно, с жаром сердца и в жертвенности своей любви к России ни в чём не уступал Солоневичу, который сказал о своём друге: «Будем надеяться, что в истории русской литературы Борис Башилов будет, так сказать, переломным моментом от оплевательства нашей родины к объективному и художественному описанию её тернистого исторического пути».

Первое время по прибытии в Аргентину регулярно писал в «Нашу страну» Дмитрий Константинов, настолько своеобразная личность, что на него обратила внимание аргентинская журналистка, написавшая о нём в популярный журнал «Эль Огар». Со статьёй «Все дороги ведут в Буэнос-Айрес»[197] ознакомилась вся читающая эмиграция.

«Шесть дней недели с понедельника до субботы Дмитрий Константинов работает. В воскресенье он… надевает рясу священника и служит обедню для своих соотечественников в красивой православной церкви на улице Брасиль…»

Журналистка подробно описала, как офицер Красной армии стал священником: «Дмитрию Константинову сейчас 41 год. Он рано поседел. Он худой и небольшого роста. Острая бородка и усы придают ему вид типичного представителя русской дореволюционной интеллигенции. Даже 25 лет жизни под коммунистическим режимом не смогли уничтожить в нём глубоко укоренившихся семейных традиций… Он страстно интересовался религией, видел в ней единственное спасение от ужасного материализма советского режима. Но этим занимался тайно, чтобы его не схватили агенты политической полиции. Только в Германии, куда он был перевезён как пленный, он посвятил себя своему признанию и был рукоположен в священники. Он был священником в армии генерала Власова, созданной из бывших советских военнопленных. В 1949 году он прибыл в Аргентину. Константинов опубликовал здесь воспоминания: „Я сражался в Красной Армии“, повествование о месяцах, прожитых им в мундире советского офицера».

Когда в 1949 году Константинов обзавёлся наборным станком и стал налаживать издание собственной газеты, Солоневич отнёсся к этому с пониманием: самостоятельность — великое дело! Ещё одна русская газета в Аргентине? Ничего. Без конкуренции — честной конкуренции! — в газетном деле нельзя…

Перелистав подшивку «Нашей страны» «эпохи Солоневича», можно убедиться в том, что подавляющая часть материалов посвящена России и российским проблемам. Аргентинская тема возникала спорадически и носила лояльный характер. Иван был благодарен стране, приютившей его, и потому не допускал и намёка на критику Аргентины, хустисиализма, президента Перона, его внешней и внутренней политики. В самом первом номере газеты была помещена «Ода Аргентине» на испанском языке, подписанная инициалами J. В.: «Рыцарственная Аргентина сумела сохранить в трудной борьбе уважение к человеку и под умелым водительством смогла уклониться от сумасшедшего урагана, который обрушился на современный мир. Аргентина следовала своему собственному пути, благородная, она позволила тысячам и тысячам обездоленных людей прибыть сюда и возродиться в честном труде, наслаждаясь жизнью, в которой нет места ни страху, ни голоду. Наша газета обосновалась на дружественной этой земле потому, что знала и понимала: в Аргентине есть место для проповеди истины и пробуждения вечно благородных христианских чувств. Да здравствует Аргентина!»

Это были времена правления Хуана и Эвы Перон. Харизматическая чета умело апеллировала к народным массам и использовала притягательную «социалистическую лексику». Марширующие отряды «безрубашечников», готовых на всё по первому требованию Эвиты, вызывали у Солоневичей вполне понятные ассоциации: «Третий рейх» с «аргентинским лицом»! Но «рейх» на берегах Рио-де-ла-Платы им не казался опасным, скорее — опереточным.

Иван Солоневич обратил внимание на то, что США пытались бесцеремонно вмешиваться во внутренние дела Аргентины, нащупывавшей так называемый «третий путь», равноудалённый от капитализма и коммунизма. Аргентинский нейтралитет в годы Второй мировой войны был заклеймён союзниками, в первую очередь американцами, как вариант пособничества странам «оси». Оппозиционные партии, подстрекаемые агентурой США, взяли курс на дестабилизацию режима Перона. Так что в 1948 году в Аргентине не всё было так мирно и спокойно, как казалось поначалу.

Свои первые впечатления о стране Солоневич изложил в статье «Об Аргентине». Предлогом для написания статьи были письма читателей из Европы, которым предстоял отъезд в Аргентину. Иван, эмигрант со стажем, хорошо знал, что может интересовать бесправного, изголодавшегося, неприкаянного «дипийца», стремящегося выбраться из разгромленной войной Европы. Это — отношение местных жителей к пришельцам, наличие работы, сносного жилья и питания. Рекомендации Солоневича складывались в обнадёживающую картину:

«Два наиболее крупных преимущества Аргентины сводятся к следующему: первое — никто не смотрит на вас как на нежелательного иностранца, съедающего туземный хлеб. Второе — никто не остаётся без работы. Особенно легко и быстро устраивается новая эмиграция, которая почти сплошь имеет техническое образование и, кроме того, располагает тем, чего так не хватает нашему „интеллигентному“ поколению: практичностью… Всякий эмигрант, имеющий хоть какие бы то ни было практические навыки, устраивается быстро и во всяком случае сносно… Как и во всех странах мира, „служба“ оплачивается слабо. Но я думаю, что „предприимчивость“ имеет здесь больший простор, чем где бы то ни было: в стране нехватка технических сил, а страна индустриализируется. Так, например, девицы, располагающие только одним-единственным капиталом — умением делать абажуры — уже имеют своё предприятие. Традиционная русско-эмигрантская промышленность — трактир — не имеет, кажется, никаких шансов на успех… Разговоры о жилищном кризисе чрезвычайно преувеличены. Квартиры находят все. Цены довольно разные — как попадётся. Мой нынешний сосед по пригороду и бывший сосед по транзитному лагерю инженер Г. нашёл три комнаты со всеми удобствами за 200 пезо в месяц… Жалованье среднего служащего — пезо около 500».

Солоневич не пожалел газетного пространства на бытовые советы, рекомендуя, к примеру, всегда иметь в виду, что «в столице — население столичное. То есть там пальца в рот класть не полагается». В отношении еды Солоневич весьма категоричен, что, возможно, отражает диетические ограничения, которые были наложены на него врачами из-за нажитой в годы войны язвы: «Людей, любящих поесть, ждёт некоторое разочарование: нельзя есть много мяса, свинины есть и вовсе не полагается, водки пить нельзя, надо налегать на фрукты. Фрукты дёшевы, — но не европейские. В общем, фунт картошки равен примерно фунту бананов. И кило дров — около фунта бананов. Всё наоборот: антиподы. Капусты не достать».