Николаус Белов - Я был адъютантом Гитлера

Ешоннек жаловался на отношение к нему Геринга, на его непрерывные телефонные звонки с упреками по поводу крупных английских бомбежек и на многое другое, ответственность за что главнокомандующий люфтваффе несправедливо возлагал лично на него. Он описывал свои тщетные усилия создать эффективную люфтваффе. Эти письма очень взволновали меня, и вечером я сообщил их содержание Гитлеру, который упрекнул Ешоннека в том, что своим самоубийством тот ничего не улучшил, а сделал только личный вывод. У меня возникло впечатление, что Геринг и после смерти Ешоннека отозвался о нем плохо, исказив его намерение в том духе, что тот самоубийством якобы хотел обнажить слабые места в деятельности своего главнокомандующего. Ничего подобного места не имело. Через несколько дней Ешоннека похоронили поблизости от штаб-квартиры люфтваффе, а Геринг назначил начальником ее генерального штаба генерала Кортена.

Смерть Ешоннека показалась мне характерной для ситуации в люфтваффе и постоянного перенапряжения этой составной части вермахта. С оперативной точки зрения, она после воздушной битвы за Англию больше никакой роли не играла и на выполнение крупных задач способна не была. Готовности авиаторов действовать не отвечала неправильная структура люфтваффе. Правда, она еще делала многое для поддержки сухопутных войск, но на Западе – как это ясно показало лето 1944 г. – в обороне рейха безнадежно уступала авиации противника. Что же касается возрастающего качества русской фронтовой авиации, то значительное время наши летчики превосходили ее своим более высоким мастерством. Однако в дальнейшем они стали уступать и здесь ввиду продолжающейся амортизации материальной части. Из-за нехватки горючего (и при том, что самолетов у нас производилось достаточно) боевые действия вели слабо обученные и неопытные пилоты, становившиеся легкой добычей английских и американских.

Если Ешоннек едва ли еще распоряжался, так сказать, капиталом в виде люфтваффе, то его преемники Кортен, Крайне и Коллер с присущим каждому из них темпераментом уже растранжиривали его направо и налево. Так, Кортен хозяйничал с размахом и всякими там деталями себя не обременял. Крайпе тоже не принимал свои задачи слишком всерьез. Только один Коллер, уже почти не имевший в распоряжении боеспособных соединений, отнесся к делу весьма серьезно, явно страдая от бесплодности своих усилий. К тому же он вообще не сумел ладить с Герингом, что стало трудным, когда Крайпе перестал служить «посредником» между главнокомандующим и генштабом люфтваффе. Наблюдать в ближайшие месяцы, как этот вид вооруженных сил, на который возлагались такие большие надежды, приходит в упадок в результате многообразных ошибок и упущений, было для меня удручающим зрелищем.

В августе 1943 г. англичане совершили еще несколько ужасающих воздушных налетов. Особенно тяжелыми были налеты на Пенемюнде, где строились немецкие ракеты{263}; лишились жизни 700 человек. Американцы начали теперь со своих авиационных баз в Италии бомбить германские и австрийские предприятия – к примеру, авиационные заводы в венском пригороде Нойштадт и Мессершмитта – в Регенсбурге, а также шарикоподшипниковые заводы в Швай-нефурте.

То было время конференции в Квебеке. Рузвельт и Черчилль заседали там с 17 до 24 августа, чтобы договориться о целях войны. Из представленных ему Риббентропом сообщений Гитлер сразу увидел, что главная роль там принадлежала Рузвельту, который придерживался взгляда: после поражения «оси» в Европе будет господствовать Россия. Поэтому важно уже сейчас развивать и поддерживать дружественные отношения с нею. Черчилль пошел навстречу этому желанию Америки и отказался в пользу Сталина от традиционной английской политики «равновесия сил» на Европейском континенте.

Гитлер отнесся к итогам этой конференции очень серьезно и ожидал дальнейшего обострения сложившейся ситуации, не будучи в состоянии что-либо изменить. Из все еще непредсказуемого хода событий в Италии он сделал вывод: удержать их дальнейшее развитие в своих руках он сможет лишь своим еще более резким и жестким внутриполитическим руководством. Фюрер назначил имперского министра внутренних дел д-ра Фрика имперским протектором в Праге, передав его министерство рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

В конце августа Гитлер был очень расстроен известием о смерти царя Бориса. Инстинкт подсказывал ему, что это – убийство, за которым стоит итальянский королевский дом. Жена Бориса была дочерью итальянского короля. Ее сестра Мафальда, жена принца Гессенского, довольно долгое время находилась в Софии. Доказательств у Гитлера не имелось, но лечившие царя врачи признали, что он, возможно, был отравлен.

Трудное положение на Восточном фронте

К концу августа давление русских усилилось. Клюге и Манштейн отчаянно бились за сохранение своих линий фронта. Из этого положения Гитлер сделал вывод: Сталин теперь полагается на ситуацию в Италии и надеется на то, что он, фюрер, перебросит туда с Восточного фронта крупные силы. Отступление сказалось на обладании Донецким бассейном, который Гитлер хотел удержать во что бы то ни стало. 8 сентября мы с ним еще раз вылетели в Винницу, чтобы поговорить с фельдмаршалом фон Манштейном. Русский ударил в стык между группами армий самого Манштейна и Клюге, добившись значительного вклинения. Фронт можно было стабилизировать только отходом. Гитлер оказался вынужден открыть фельдмаршалам этот путь.

Операция «Ось»

Когда мы вернулись в «Волчье логово», там царила очень напряженная обстановка. Из Италии поступали весьма странные сообщения: будто итальянские вооруженные силы капитулировали. Вечером 8 сентября слухи подтвердились. Это послужило сигналом для проведения под кодовым наименованием «Ось» («Аксе») мобилизации против итальянцев всех находившихся в Италии немецких сил, что и было сделано. Началось разоружение итальянских войск. Действуя в обход Рима, Гитлер передал командование энергичному авиационному генералу Штахелю. Итальянский флот покинул свои базы. Но немецкие бомбардировщики все же потопили линкор «Рома» («Рим») и повредили корабль того же типа «Италиа». Кое-где итальянские солдаты оказывали сопротивление. Наши войска нередко действовали против бывшего союзника беспощадно. Во всяком случае, им удалось 10 сентября занять Рим, а через несколько дней – всю Италию. Гиммлер назначил обергруппенфюрера СС Карла Вольфа «специальным советником по полицейским делам» в Италии. Его место в Ставке Гитлера занял группен-фюрер СС Фегеляйн.

Тем временем Гитлер узнал, что Муссолини держат под арестом в одном горно-спортивном отеле в Гран-Сассо на Апеннинах. Он немедленно приказал провести крупную акцию по его освобождению. Люфтваффе было поручено подготовить высадку там воздушного десанта. В этой акции, за которой Гитлер следил с большим интересом, участвовал также гауптштурмфюрер СС Отто Скорцени{264}, который затем выдвинулся при ее проведении на первый план. Она началась 12 сентября и закончилась освобождением Муссолини. Грузовые планеры приземлились на горном плато Гран-Сассо рядом с отелем, парашютисты вызволили Муссолини из заключения, и Скорцени доставил дуче на «Шторьхе» на аэродром, где его сразу же пересадили на более крупный самолет, вылетевший в Вену. Оттуда Скорцени позвонил в Ставку фюрера и доложил об успехе. Гитлер поздравил его и пожаловал ему Рыцарский крест. Через два дня Муссолини, совершенно сломленный, прибыл в Растенбург. У меня было такое впечатление, что он вообще не помышляет больше заниматься политикой. Однако Гитлер отправил его в Мюнхен, чтобы оттуда он начал играть свою новую роль. Уехал Муссолини потихоньку, без всякого шума. Время его истекло. Но фюрер все еще относился к нему благосклонно.